Дневники барона Эдуарда Толля. Русская полярная экспедиция 1900–1902 гг. - Эдуард Васильевич Толль

Мои мысли летят назад на SW – в далекие края к вам, дорогие; храни вас Господь!

Воскресенье, 13 (26) августа. На «Заре», между заливом Минина и фьордом Миддендорфа. Со вчерашнего дня счастливо прошли 60 миль и находимся сегодня в полдень на линии между островами Рингнеса и горой Нансена на материке, которая, как выяснилось, не идентична с «проклятой» горой. Вскоре справа должны открыться острова Тилло. Мористее крупные ледяные поля со старыми, высокими торосами. Берег переходит в длинный мыс, вероятно, мыс Стерлегова.

После длинного промежутка опять выдался хороший день. Сегодня в 8 часов вечера прошли мыс Стерлегова в ясную солнечную погоду; временами дул SO. С 5 до 6 часов 30 минут делали остановку: температура на дне —1,5 °C (на глубине 38 метров), на поверхности —0,8°. Трал вытащил много интересного: кроме многочисленных змеехвосток, морских звезд, прозрачной голотурии попались идотеи, черви и некоторые интересные экземпляры рыб. Из моллюсков нам достались красивые Pecten islandicus. Видно довольно много льда, но пока он вполне проходим. Пришлось несколько раз менять курс, чтобы обходить поля, но каждый раз ненадолго. Сегодня очень сильная дифракция. Несмотря на потерю времени вследствие посадок на мель, мы сегодня догнали Нансена, который проходил острова Тилло тоже 26 августа[35].

11 часов 30 минут вечера. Сейчас пришлось обходить ледяное поле, расположившееся поперек курса перед маленьким островком, место которого точно совпадает с определением Нансена. Матисен, державший курс слишком точно, послал разбудить Коломейцева. Меня порадовало решение последнего: «Немедленно повернуть и придерживаться берега, так как потом все равно придется возвращаться». Коломейцев приобрел за это время много опыта, и надо надеяться, что и дальше все пойдет также хорошо.

Понедельник, 14 (27) августа. На «Заре». У входа в предполагаемый Таймырский пролив (фьорд Миддендорфа), очень близко у берега. Ночью, после небольшого отклонения на S, мы вновь могли лечь на прежний курс; мы шли близко у берега, на расстоянии около 2 миль от него, и измерили глубину – 25 сажень (46 метров). Итак, мы сегодня в 8 часов 30 минут утра подошли к Таймырскому проливу, но еще находимся в полной неясности, к какому именно его месту. Астрономическое наблюдение, производимое в данное время на берегу Зеебергом, это выясняет. На N – более крупный остров, на NW – еще несколько островов, на S – высокие горы, перед ними – несколько мысов или островов; не там ли бухта Колин-Арчер? К востоку пролив сужается. Посреди него – узкий скалистый остров, впереди и правее – одинокая скала. Мы шли малым ходом, постоянно бросая лот. Глубины с 10 сажень (18 метров) быстро уменьшались, вдруг лот показал 22 фута; сейчас же после этого мы испытали двойной толчок, и в третий раз «Заря» коснулась грунта. Однако же сильное встречное течение и немедленный полный задний ход дали возможность тотчас же сойти с камня. Мы отошли назад и на ближайшем месте, где обозначился глинистый грунт, отдали якорь. Зееберг и Вальтер отправились на шлюпке на берег, а мы с Бирулей пошли на паровом катере, на котором будет делаться промер, на противоположный берег. Нашу стоянку я могу использовать для гидрографическо-зоологических исследований.

Вторник, 15 (28) августа. На «Заре». Первая попытка обойти ледяные поля. «Назад, назад, Дон Родриго», – пока наш лозунг! Случилось все это так: вчерашний день не внес ясности в наше положение. Астрономические наблюдения на берегу не могли быть сделаны, так как ровно около полудня нашли облака и пошел дождь. Рекогносцировка Колчака на паровом катере не дала положительных результатов, он прошел в «пролив» на О, не усмотрев конца его. Глубины, уменьшавшиеся с 9 до 5 сажень, позволяли надеяться, что «Заре» под проводкой катера удастся проникнуть еще глубже в «пролив» к какой-нибудь запущенной гавани.

Бируля ночью вернулся с далекой экскурсии; он сделал интересное геологическое открытие, обнаружив послеледниковую морскую трансгрессию на высоте 5 метров над уровнем моря, что доказано остатками четвертичных моллюсков (Saxicava rugosa и Astarte borealis). Пересекая расположенный севернее нашей стоянки остров, он вынес впечатление, что мы находимся не в Таймырском проливе, а в глубоком фьорде. Мне и доктору во время экскурсии на острова севернее и южнее нашей якорной стоянки не удалось сделать никаких наблюдений, которые внесли бы ясность в положение. Доктор привез ягдташ[36], полный бекасов; более редкие из них попадут в коллекцию, все остальные – в камбуз. Он полз на животе в течение долгих часов за несколькими оленями, но тщетно: тундра имеет слишком мало прикрытий, чтобы можно было к ним незаметно приблизиться. На обоих островах я изучал гнейсы и сделал несколько снимков превосходным аппаратом «Нора».

К вечеру погода вновь исправилась. То был один из редких красивых вечеров конца лета в тундре, когда низко стоящее солнце создает изумительные по красоте световые эффекты. На южном горизонте вырисовывались волнистые темно-синие контуры прибрежных гор, ярко выделявшиеся на розовом небе; над вершинами их носились красные и золотистые перистые облака, подобно гонимым ветром огненным столбом. Ближе к нам прорывавшиеся сквозь облака лучи солнца бросали длинные светлые блики на тундру, принимавшую то коричневатую, то светло-фиолетовую окраску. У подножия состоявшего из серо-коричневых, выветрившихся гнейсов скалистого мыса, с его набросанными в хаотическом беспорядке друг на друга облаками, спокойно стояли белые льдины, а по ту сторону мыса приведенный в движение течением лед издавал при столкновении то жалобные, то ноющие звуки. Море, покрытое легкою рябью, отражало нависшие над ним серые как сталь облака, которые по мере приближения к бухте приобретали фиолетовую окраску. В холодной, свинцово-серой воде величаво стояла «Заря», а за морем света и огня на горизонте, далеко-далеко, все вы, любимые, родные мои; туда склонялось солнце!

Стоянка «Зари» слишком открыта, корабль слишком подвержен напорам льда со стороны моря. Здесь оставаться дольше нельзя. Либо нужно искать защищенную гавань, либо сделать попытку идти дальше вперед; вчера Коломейцев с салинга видел на N и NW сплошной лед. Сегодня я вместе с Коломейцевым поднялся на фор-марс и заметил темную полосу на NW горизонте между рядом островов, которые тянутся от берега на NW; решил обойти мористее эти острова и окружающие их ледяные поля. Пройдя 30 миль, должен был убедиться – это было в 3 часа – в невозможности идти дальше; только лишь на SW была открытая вода. Я не хотел рисковать пройти длинный путь, опасаясь в случае, если не посчастливится обойти острова, быть затертым во льду; пришлось вернуться