Дневники барона Эдуарда Толля. Русская полярная экспедиция 1900–1902 гг. - Эдуард Васильевич Толль

Пятница, 22 сентября (5 октября). Вчера с 9 до 12 часов было первое изумительное по красоте северное сияние за эту экспедицию. Оно восхитило всех, видевших его впервые. Во время наибольшего своего распространения сияние прошло с W на O через зенит несколькими исполинскими складками и светило так ярко, что можно было прочесть показание часов. Небо звездное, погода тихая (—12 °C).

Когда мы спустились в кают-компанию, чтобы погреться, в 10 часов 30 минут туда вошел вахтенный Железняков и доложил: «Огонь с левого борта». Мы поспешили наверх. Уж не «Ермак» ли пошел за нами, или, может быть, возвращается с Северного полюса и даст нам возобновить запасы угля? Как хорошо бы было! Но нет, то была Венера, всходившая близко у горизонта из-за туманного пятна, обманувшая нас своим красным светом!

Из восточносибирских собак пока пригодны для поездок всего лишь 10, остальные 30 еще никогда не ходили в упряжи. Приготовления подвигаются медленно. Санные полозья должны быть покрыты льдом и для этого предварительно пролежат долгое время в воде; иначе слой льда не пристанет к дереву.

Суббота, 23 сентября (6 октября). На «Заре», на зимовье. Собакам все так же тяжело тащить сани, ибо лед пропитан солью.

Расторгуев пришел вчера вечером и доложил, что собаки устали, а тронтгеймовские никуда не годны. К тому же он не умеет обращаться с собаками; он сказал, что Стрижёв гораздо более пригоден для путешествия к Хатанге, ему не под силу порученное ему дело ни здесь, ни там, и поэтому он просит либо уволить его, либо дать хотя бы отпуск! Разве это не великолепно? В 76°10' с. ш. и 95° в. д. просьба об отпуске?! Мне вскоре стало ясно, что у него просто не было желания и не хватало храбрости для предполагаемого путешествия, и, кроме того, еще играла роль и тоска по семье. Я разъяснил ему мой план в 30 дневных переходов, последовательно к началу ноября дойти до устья Хатанги (Рыбное) и затем попытаться переправиться через Ессей к истокам Анабары и далее к некоторым известным пунктам, расположенным на этой реке, и оттуда через Олотон Кель вернуться к устью Хатанги. Далее обойти на собаках, которых мне вышлют из Рыбного навстречу с необходимым кормом, мыс Челюскин и к маю вернуться на наше зимовье. Его несколько успокоило, что мы к зиме не вернемся сюда, но все предприятие ему не казалось заманчивым, хотя он и начал понимать, что об отпуске мечтать нечего, и что таковой был бы возможен лишь в том случае, если бы он со мною добрался до Ессея. Я отпустил Расторгуева, обещав подумать о его отпуске; он ушел немного ободренным. В самом деле я полагаю вполне возможным для него проехать с Ессея через Вилюйск в Якутск и вернуться за два месяца (декабрь и январь) обратно; конечно, окончательно вопрос этот может быть решен лишь после прибытия на Ессей. Если план окажется выполнимым, то желание Расторгуева повидать семью будет удовлетворено, хотя бы на короткое время, я же смогу им воспользоваться для хлопот по устройству угольной станции на Котельном и для отправки почты: донесений Великому князю Константину Константиновичу и писем домой! Во всем предприятии, мне кажется, самой сложной будет часть дороги отсюда на Рыбное; путь к Ессею и оттуда к Анабару, по-моему, будет обеспечен. Успех обратного пути вдоль восточного берега Таймыра и кругом мыса Челюскин будет зависеть от того, найду ли я у Хатанги надежного человека, который сумеет ходить за собаками, достать корм для них (сушеную оленину, так как рыбы в сушеном виде – юколы[57] – там не имеется) и приведет собак на место рандеву к бухте Хатанга.

Для начала здесь приходится усиленно заниматься дрессировкой собак и ожидать лучших условий езды по снегу, другими словами, более плотного замерзания льда!

Понедельник, 25 сентября (8 октября). На «Заре». Зимовье. 76°8'3'' ± 6'' с. ш., 95°6'5'' в. д. Приготовления продолжаются; третьего дня я погрузил на запряженные 12 собаками сани 15 пудов рыбы, сел сам с Расторгуевым и Стрижёвым на нарты, а Коломейцев и Колчак уцепились, стоя на лыжах, к нам на буксир. Псам пришлось тащить груз пудов в 30; в местах, где снег не был пропитан раствором соли, они шли легко и быстро. Я испробовал еще и другие сани системы Нансена, где деревянные полозья были сняты и заменены такими же из нейзильбера[58]. Причем, конечно, выяснилось, что езда на последних значительно легче. Поэтому полозья сибирских саней, безусловно предпочитаемых Расторгуевым, заменяются новосеребряными. Расторгуев вчера вечером приходил ко мне вторично и убеждал меня, что, кроме него, необходим еще второй проводник; он предложил Носова, жившего ранее в Архангельской губернии среди самоедов, понимающего их язык и умеющего обращаться с собаками и оленями. По-моему, он прав.

Матисен усердно работает над устройством метеорологического барака и установкой инструментов. В ближайшие дни мы сможем открыть станцию. Я решил производить наблюдения ежечасно и когда сказал об этом соплавателям, моя мысль была встречена очень сочувственно. Зееберг определил наше место астрономически; мы действительно находимся на несколько километров восточнее бухты Колин-Арчер. Колчак, Бируля и Вальтер представили мне свои отчеты, Коломейцев работает над составлением карты и отчета о плавании – я сижу над составлением своего отчета, как и выработкой инструкций, особенно касательно наблюдений северных сияний; работа, однако же, движется медленно, так как слишком многое приходится попутно продумывать <…>

Иногда мечты о своих меня охватывают с такой необычайной силой, что мне начинает казаться, будто я дома <…>

Температура воды держится довольно постоянной около —0,9 °C. В барометре вода светится при движении от фосфоресцирующих морских животных. Только что вытащили сеть, заведенную под лед, но безрезультатно; Бируля, однако же, будет продолжать пользоваться этим методом. Он видел много планктона, особенно медуз. Странно, что рыбы больше не показываются. В дни, когда начал образовываться лед и мы совершали последние переходы, особенно во время перехода в лед из Волчьей бухты сюда, мы видели треску (Gadus polaris). Олени начинают покидать эти места; доктор вчера видел на материке много свежих следов оленей, направившихся на юг.

Вторник, 26 сентября (9 октября). На «Заре». На зимовье. Удивительно хорошие стоят погоды все это время, штиль и небольшие морозы, только небо обычно облачно. Зато сегодня оно совершенно безоблачно, при —10 °C. Страшно заманчиво покататься на лыжах, но сегодня не могу себе доставить этого удовольствия,