Полдень, XXI век №4 2005 - Яна Юрьевна Дубинянская

«Ты сама понимаешь».

— Я люблю тебя.

«Знаю. Я тебя тоже».

— Я... Игорь...

«Как только сможешь, возвращайся домой».

* * *

«Ихний» молоденький офицер с жутким акцентом выговорил ее имя и несмело подтолкнул в спину. Вика сделала несколько шагов вперед и переступила через белую линию, прочерченную мелом на асфальте. Говорят, такой чертой можно загипнотизировать курицу. Почему бы и нет?

Пожилой майор с нашей стороны ругнулся сквозь зубы, схватил Вику за руку и рванул на себя. С коротким вжиком перекрутились двери из толстого пуленепробиваемого стекла. Процедура завершена. Домой.

Однако ее почти две недели продержали «на карантине» с ежедневными вызовами в различные кабинеты; на третий-четвертый день Вика перестала отслеживать, в какие именно. Каждый раз она просила у мужчин в мундирах и в штатском свежие газеты, и обычно ей не отказывали.

Газеты были, разумеется, наши. Первые полосы не переставали кричать об атомной бомбардировке «ихних», снесшей с лица земли целый город, один из главных центров нашей военной промышленности. Цифры. Фотографии. Душераздирающие репортажи... Вика сверилась с картой: другой конец страны. Боже мой, как хорошо жить в большой стране...

Если они остановятся на этом. Но лучше не думать...

Пока вроде бы шли какие-то переговоры.

Об Ф-зоне в газетах упоминалось вскользь, без лишних деталей, которые могли бы противоречить друг другу. Чудовищная провокация со стороны «ихних», заранее продуманная с самого открытия этого якобы благотворительного проекта. Списки жертв: исключительно почетные вдовы героев Сиюминутной войны. Сразу вспомнились те, другие списки шестилетней давности...

Впрочем, термин «Сиюминутная война» уже почти изъяли из употребления. Вероятно, из-за нездоровой ассоциации с «Вечным миром».

В списках была Марина Чаусова. И «рыжая», наверное, была... если б только знать, как ее звали. Но, конечно, не было ни молоденькой Насти, ни роскошной Наташки, ни Оли с зелеными волосами...

Елену Маргулис, может быть, тоже на кого-то обменяли. И Павла с Иваном; возможно... Во всяком случае, всем им повезло, как и ей, Вике, в нужный момент оказаться в «ихнем» бункере с повышенной защитой. В то время, как неоново-сверкающая, дождливая, почти безобидная Ф-зона превратилась в радиоактивные руины. И те из ее жителей, «ихних» и наших, кто остался в живых после взрыва, в эти самые дни умирают в больницах.

Люди. Были еще фантомы-отпечатки... но мы до сих пор слишком мало знаем о них.

* * *

Домой.

Вика не узнавала города. Темный, пустынный, заклеенный наивной маскировкой на окнах — словно страус, сунувший голову в песок. Раньше он был просто никаким, как, наверное, все военные города... кто бы мог подумать: ностальгия.

Ничего. Сейчас она увидит своих.

Впервые с того самого дня Вика разрешила себе думать об Игоре. О том, которого никогда больше не будет... и с которым она сейчас встретится... Перестань; ни в коем случае нельзя воспринимать их как двух разных людей.

Кстати, откуда Игорю... то есть его фантому-отпечатку... было известно. что они живут в военном городке? И еще... Он говорил о многом таком, чего никак не мог знать шесть лет назад, когда его отпечатала Ф-зона. Тогда, в бункере, Вика не обратила внимания, не спросила... И теперь уже никогда не узнать, насколько прочная связь оставалась между ними... ты опять?

...Сашка бросился ей на шею, повис мертвым захватом, прижался так, словно хотел ввинтиться в нее. Такой большой... мой маленький... Свекровь что-то говорила, но Сашкино сбивчивое дыхание над ухом глушило все звуки.

Потом, через целую вечность, Вика огляделась по сторонам. Спросила с тяжелым вздохом, не ожидая в ответ ничего хорошего:

— А где Игорь?

— Так я ж тебе!.. — свекровь зашлась на вдохе, несколько секунд не в состоянии произнести ни слова. — Я... го-во...

Сын отступил на шаг. Поднял голову. Произнес тихо и раздельно:

— Папа ушел на войну.

Вика почти не слышала, как мать Игоря, мешая слезы с бессильными проклятиями, рассказывала, как ее сын в первый же день подал рапорт... вернуться в свое спецподразделение... с его-то здоровьем... и, конечно, отказали, а он снова... самовольно поехал в столицу... могли арестовать, время-то военное... уж неизвестно, какими путями... и вот вчера пришла телеграмма: зачислен...

У Сашки были большущие, светлые, гордые глаза.

«Папа». Он сказал — «папа».

На судилище деревенский староста дед Савва пришёл с непокрытой головой. От старика всякого можно ожидать, сто восемь лет — не шутка: за долгую жизнь чего только не наслушался, трёх жён схоронил, шестерых сыновей наорал, а дочек и того больше. Внукам, правнукам — этим и счёта нет. Такому многое дозволено, хотя на судилище всё же полагается приходить в шапке. Смертный ор дело нешуточное, и столетнему деду может боком аукнуться.

Судить собирались Федьку Мокрушинского, известного охальника и баламута, а вышло так, что перед судом оказались разом двое, потому как за день до сбора дозорные словили в лесу неизвестного человека. То не беда, что человек неведомый, а вот схвачен он был за таким делом, что мужики со зла могли его прямо в лесу и порешить, благо что в чащобе за дрекольем далеко ходить не нужно.

Теперь оба преступника стояли посреди круга связанные, и пасть у каждого забита кляпом. Шапок подсудимым не полагалось, так и стояли с босыми головами. А парни-то молодые, это деду Савве всё равно как ходить, а молодым бы себя поберечь. Впрочем, давно сказано: «потерявши голову, по ушам не плачут».

Люди учёные над деревенскими смеются, надо же так сказануть: «с босой головой»! Правильно говорить: «босоухий». В городе оно, может, и так, а в деревне — по-своему. В городе солнце темечко напечёт — беда невелика, и только уши прикрывать следует всегда. Народ громогласный встречается повсюду, иной раз и в городе такое можно услышать, что вовек не оправишься. А буяна и след простыл: ищи-свищи, коли жизнь не дорога. Так что шапка шапкой, а уши свечкой замазывай. Говорят и наоборот: «На свечку надейся, а в шапку оденься».

Между тем народ собрался большой громадой. Пришли даже с выселок и лесных хуторков, они от непригожих крикунов больше всех страдают, так на судилище им