Американская глубинка. Реднеки, хиллбилли и трейлеры - Арли Хохшильд

Ознакомительная версия. Доступно 14 из 72 стр. родители-инвалиды, не имевшие частной страховки долгосрочного ухода, и они объявляли их неимущими, чтобы те могли получать Medicaid. Другой мужчина, чья жена страдала от тяжелого инвалидизирующего заболевания, уход за которым разорил бы его, с любовью развелся с ней, чтобы сделать её eligible для Medicaid. Трудоспособный брат неодобряющей сестры — оба члены Чаепития — получал пособие SNAP. Брат другого подавал заявление на пособие по безработице на время сезона охоты. Большинство говорили: «Раз это существует, почему бы не воспользоваться?» Но многим было стыдно, и они просили меня не связывать их личность с таким поступком, что я и сделала. Но стыд не остановил тех, кто не одобрял государственные услуги, от их использования.

Макгиллис предполагает, что избиратели на самом деле действуют в своих интересах. Но так ли это? Идея «на две ступеньки выше» не объясняет, почему избиратели в красных штатах, которые сами не были миллиардерами, выступали против налогообложения миллиардеров, деньги от которого могли бы помочь расширить местную библиотеку или добавить качели в местный парк. Лучший способ проверить идею Макгиллиса, как я рассудила, — это выбрать проблему, которая действительно существует у состоятельных избирателей в бедных красных штатах, и показать, что они не хотят государственной помощи даже для этого. Другими словами, избиратель «на две ступеньки выше» может сказать: «Давайте сократим пособия бедным, потому что я не беден». Или: «Неважно, улучшать государственные школы. Мой ребенок ходит в частную» — хотя никто из опрошенных мной так не говорил. Но они действительно сталкиваются с другими проблемами, с которыми правительство могло бы помочь, что подводит меня к ключевой проблеме в этой книге: загрязнение окружающей среды. Я рассудила, что через пристальное рассмотрение этой проблемы я смогу раскрыть более широкую перспективу, которая определяла реакцию людей на неё и многое другое.

Для начала я хотела отправиться в географическое сердце правых — на Юг. Почти весь недавний рост правых произошел ниже линии Мейсона-Диксона — области, которая, охватывая первоначальные штаты Конфедерации, составляет треть населения США. За последние два десятилетия Юг также вырос на 14 процентов. Между 1952 и 2000 годами среди белых на Юге, имеющих среднее образование, число республиканцев увеличилось на 20 процентов, а среди белых с высшим образованием рост был еще выше. В целом по стране белые сместились вправо: между 1972 и 2014 годами их доля сократилась с 41 процента всех демократов до 24 процентов, а среди республиканцев выросла с 24 до 27 процентов. (Белые независимые также выросли за это время, большинство из них склонялись вправо.) Так что если я хотела понять правых, мне нужно было узнать белый Юг.

Но куда именно на Юге мне отправиться? На выборах 2012 года в целом по стране 39 процентов белых избирателей проголосовали за Барака Обаму. На Юге — 29 процентов. А в Луизиане — 14 процентов — меньшая доля, чем в целом по Югу. Согласно одному опросу 2011 года, половина жителей Луизианы поддерживает Чаепитие. Наряду с Южной Каролиной, Луизиана также имела самую высокую долю представителей штата в Палате представителей США в Фракции Чаепития.

По счастливой случайности, у меня был один контакт в Луизиане — Салли Каппель, свекровь моего бывшего аспиранта. Именно Салли должна была познакомить меня с белым Югом и, через подругу, с правыми внутри него. Художница из Лейк-Чарльза, Салли была прогрессивным демократом, который на праймериз 2016 года поддерживал Берни Сандерса. Очень дорогая подруга Салли и стюардесса, путешествующая по миру, из Опелусаса, Луизиана, Ширли Слэк была энтузиасткой Чаепития и Дональда Трампа. Обе женщины вступили в женские клубы (хотя и в разные) в Университете штата Луизиана. Каждая вышла замуж, родила троих детей, жила в домах в нескольких минутах ходьбы друг от друга в Лейк-Чарльзе и имела ключи от домов друг друга. Каждая любила детей другой. Ширли знала родителей Салли и даже советовалась с матерью Салли, когда они начинали «слишком много ссориться». Они обменивались подарками на дни рождения и Рождество и вместе просматривали газету в поисках объявлений о предстоящих культурных событиях, которые они, когда были соседками в Лейк-Чарльзе, посещали вместе. Однажды, когда я оставалась на ночь у Ширли в Опелусасе, я заметила висящую на стене гостевой комнаты картину акварелью, которую Салли нарисовала в подарок для одиннадцатилетней дочери Ширли, мечтавшей стать балериной. С одним вытянутым носком на пухлом пастельном облачке, другая нога высоко поднята, голова балерины была окружена желтыми звездообразными бабочками. Это была любящая картина детской мечты — которая сбылась. Обе женщины следили за новостями по телевизору — Салли через Рэйчел Мэддоу на MSNBC, а Ширли — через Чарльза Краутхаммера на Fox News, и каждая обсуждала эти разные репортажи со своим единомышленником-мужем. Две женщины разговаривают по телефону два или три раза в неделю, а их взрослые дети поддерживают связь, частично через тот же политический разрыв. Хотя эта книга не о личной жизни этих двух женщин, она не могла бы быть написана без них обеих, и я верю, что их дружба моделирует то, что нашей стране необходимо создать: способность устанавливать связь, несмотря на различия.

Для начала я прочитала, что другие мыслители говорили о росте правых. На одном конце спектра некоторые утверждали, что группа очень богатых людей, желающих уберечь свои деньги, наняла «движенческих предпринимателей» для создания «искусственного низового движения». В фильме «Чаепитие миллиардеров», например, австралийский режиссер Таки Олдхэм обнаружил, что местные «гражданские группы», бросающие вызов изменению климата, финансировались нефтяными компаниями, и утверждал, что популистский антиправительственный гнев был организован по корпоративной стратегии. Другие утверждали, что чрезвычайно богатые люди вдохнули жизнь в движение, не отрицая, что низовая поддержка была подлинной. Штатный писатель New Yorker Джейн Майер описывает стратегию братьев-миллиардеров-нефтяных магнатов Чарльза и Дэвида Кох по направлению 889 000 000 долларов на помощь правым кандидатам и инициативам только в 2016 году. «Чтобы добиться социальных изменений, — говорит Чарльз Кох, — требуется стратегия», использующая «вертикально и горизонтально интегрированное» планирование «от создания идей до разработки политики, до образования, до низовых организаций, до лоббирования, до судебных разбирательств, до политических действий». Это было похоже на огромную, расползающуюся компанию, которая владеет лесом, целлюлозным заводом, издательством и платит авторам за написание предвзятых книг. Такая политическая «компания» могла обладать поразительным влиянием. Особенно в годы после решения «Граждане США против Федеральной избирательной комиссии» 2010 года, когда Верховный суд разрешил неограниченные анонимные корпоративные пожертвования политическим кандидатам, это влияние действительно действует. Всего 158 богатых семей внесли почти половину из 176 миллионов долларов, пожертвованных кандидатам на первом этапе президентских выборов

Ознакомительная версия. Доступно 14 из 72 стр.