Оружейникъ. 1795 - 1796 - Григорий Ясинский

А что, если собрать их всех за одним столом? Строганов и при дворе императрицы влиятельнейший человек, и с великим князем умудряется поддерживать хорошие отношения. Настолько влиятельный, что от самой Екатерины Второй ему ничего не прилетает, как многим другим.

Не на казённом совещании, где каждый вынужден придерживаться порученной ему роли, а в частном порядке, среди людей, которых объединяет интерес к оружию. Там можно поговорить без чиновников с подготовленными бумагами и без необходимости всякий раз оглядываться на мнение Военной коллегии.

Разумеется, сблизить Павла с тем же Демидовым будет уже не просто. Однако у нас уже имелось общее дело, а я достаточно хорошо знал каждого, чтобы хотя бы попытаться. Правда, тут возникало другое обстоятельство, куда менее приятное. Екатерина не особенно жаловала собственного сына. Насколько я помнил из учебника истории, она предпочитала держать его подальше от государственных дел, поэтому отношения между ними оставались весьма прохладными.

Так, а теперь представим, что наследник престола становится участником закрытого оружейного собрания, куда входят богатые дворяне, офицеры, промышленники и люди, имеющие отношение к казённым военным заказам, да вообще в целом влиятельные ребята.

В Петербурге подобное знакомство едва ли сочтут исключительно любовью к хорошим ружьям. Я посмотрел на Фёдора, который пил чай, уставившись в окно. Собственно, никто не заставлял меня этим заниматься. Можно было спокойно продолжать работу на заводе, предоставив Софье продавать пистолеты состоятельным господам. В конце концов, государственный заказ уже обеспечивал нам положение, о котором год назад можно было и не мечтать.

Но положение это зависело от слишком многих людей. Сегодня императрица благоволила моим разработкам, завтра могла передумать. Демидов представлял интересы заводчиков и казённой программы, а Павел, несмотря на положение наследника, пока почти не участвовал в управлении государством.

Между тем я прекрасно помнил, что произойдёт в ноябре следующего года. Именно поэтому откладывать сближение Павла с нашими новыми партнёрами мне совершенно не хотелось. Да, при дворе могли счесть подобное приглашение политическим. И, пожалуй, на этот раз оказались бы недалеки от истины. Я получается действительно собирался воспользоваться оружейным собранием, чтобы сблизить людей, которые при других обстоятельствах уже едва ли согласились бы действовать сообща.

— Федор, ты же катаешься каждые две недели в Гатчину? — начал я.

— Катаюсь. Долгая дорога мне не нравится, особенно по весенней грязи, но общение с великим князем искупает подобное неудобство. Он каждый раз искренне рад меня видеть, с удовольствием изучает твои наставления, тут же зовет мастеров. Кстати говоря, в последний раз очень настойчиво спрашивал, когда тебя ожидать…

— Как ты относишься к возможности пригласить Павла Петровича в собрание? — решил я спросить мнение много чего знающего брата.

— Трудно сказать. Великий князь сам не любит охоту, однако приглашение ему может понравиться. Единственно, что он не любит лишнего бывать в Петербурге и ради собрания вряд ли переменит решение, — задумчиво произнес Федор. — Великий князь увлечен войсками и смотрами, делает все подобное по прусской манере.

— Тоже так думаю. Но наше дело — предложить, а дальше уже пусть сам решает. Поэтому в следующий визит, скажи что я уже на полпути. И да, Софье пока не говори!

Фёдор откинулся на спинку стула и некоторое время смотрел на меня с видом человека, который только сейчас вспомнил нечто чрезвычайно важное, ну либо хотел поспорить…

— Осторожно братец… Не советую играть в эти игры, — подумав, посоветовал он.

— Я тебя понимаю, братец. Но у меня есть основания подобное предложить. Великому князю будет совсем не лишним поучаствовать в государственной оружейной программе, тем более, что он уже в ней хорошо разбирается благодаря нашм наработкам. Я тоже думаю, что он так сразу не согласится и не станет наезжать в Петербург, но само приглашение запомнит. Когда-то, совсем скоро, это окажется уже весьма не лишним, — решил я приоткрыть на чуть-чуть свое знание будущего перед братом.

Он уставился на меня, а я на него, минуту мы смотрели друг на друга, но потом он перевел взгляд в окно.

— Кстати, о нашем доме. Твой подвал я по-прежнему обхожу стороной. Там, слава богу, всё крепко заперто и надеюсь, так и останется.

Он помолчал, глядя в чашку и произнес убитым голосом:.

— Господи, Роман, семь человек.

Мне трудно было с ним спорить. Всякий раз, возвращаясь мыслями к той ночи, я вспоминал прежде всего людей, которым уже не суждено было выйти из нашего подвала.

— Понимаю.

— Вот и хорошо. Только не говори, что снова собираешься там чем-нибудь заниматься.

— Ни в коем случае… — успокоил я брата.

Он допил чай, некоторое время мы говорили о домашних делах. Потом Фёдор вернулся к оружейному собранию, теперь я решил рассказать ему задумку о ружье, которую уже некоторое время откладывал из-за хлопот в Сестрорецке.

— Я ведь уже говорил, что не хочу ограничиваться одними дуэльными парами. Почему бы нам не заняться охотничьим оружием?

— Охотничьим? — заметно обрадовался Федор. — А поподробнее?

— Для начала хочу сделать один особенный экземпляр. Двуствольный капсюльный штуцер. Вещь весьма дорогую, для очень состоятельного охотника.

Фёдор задумался. По его лицу было заметно, что он уже прикидывает, кого из знакомых может заинтересовать подобная покупка. Я же невольно вернулся мыслями к самому ружью. В отличие от военного штуцера, над которым мы столько провозились в прошлом году, здесь я собирался использовать совершенно другую конструкцию. В моём прежнем мире подобные системы никого бы не удивили. Два ствола, расположенных рядом, откидывались вниз, открывая казённую часть. Зарядил оба, закрыл ружьё и получил возможность сделать два выстрела подряд, не прибегая к шомполу.

Что-то подобное в девятнадцатом веке предложит французский оружейник Лефоше. Я помнил его систему достаточно хорошо, чтобы воспользоваться общей идеей. Особенно меня интересовал патрон. Вместо привычной бумажной оболочки с отдельным капсюлем можно было сделать составной боеприпас, бумажный корпус, металлическое основание и собственное воспламенение. Медное донце помогало уплотнять казённую часть при выстреле. Пулю я пока решил оставить круглую, свинцовую. Два нарезных ствола, два независимых спуска, удобный прицел с дополнительным откидным щитком. В общих чертах я уже представлял, что именно хочу получить. Работать над таким экземпляром предстояло