Оружейникъ. 1795 - 1796 - Григорий Ясинский

Да, готовы были лишь восемь из пятидесяти. Я остановился возле ближайшего и провёл ладонью по тёмной деревянной ложе. Почти такой же штуцер ещё какое-то время назад я собираллв Петербурге, ругаясь из-за очередной неудачной детали и радуясь каждому механизму, который наконец начинал работать как следует. Десять готовых ружей тогда казались огромным достижением. Да оно таким и было. Но одно дело довести десяток изделий в собственной мастерской, и совсем другое наладить их постоянный выпуск силами большого завода.

— Сколько сейчас в работе? — спросил я.

Мастер перечислил находившиеся в работе стволы и казённые части. Я осмотрел новые места и велел передать сюда нескольких работников, освоивших переделку обычных замков. Прибавлять много людей разом не имело смысла: сперва им предстояло научиться новой работе. Оружейники здесь заметно продвинулись за месяц, но готовых штуцеров всё равно было слишком мало. Особенно обидно, что дело тормозилось не отсутствием заготовок, просто на их исправление и повторную подгонку уходило гораздо больше времени, чем я рассчитывал.

— А что у нас с остальными деталями? — спросил я.

Мастер повёл меня к соседнему столу. Здесь лежали незаконченные механизмы и коробка с деталями, возвращёнными после проверки. На каждой стояло обозначение, позволявшее установить, кто и когда выполнял работу. Я взял одну из возвращённых. Обработка выглядела вполне приличной.

— Что с этой?

— При сборке не подошла. Передали на исправление.

— А следующая?

— Та же беда.

Я проверил обе по установленным мерам. В одном случае отклонение обнаружилось сразу, в другом пришлось повозиться. Мастер раскрыл журнал приёмки. Цифры удовольствия не доставляли. В одни дни почти вся изготовленная партия проходила проверку без существенных замечаний. В другие приходилось возвращать едва ли не каждую третью сложную деталь. Причём далеко не всё можно было исправить. Иногда после нескольких часов работы заготовку оставалось лишь отправить в лом.

— Вот эта сдача, — сказал мастер, показывая на записи. — Почти вся принята. А на следующий день опять пришлось переделывать.

— Станки те же?

— Те же.

— Люди?

— Почитай все те же. Разве что помощники менялись.

Я перелистнул несколько страниц. Одни и те же фамилии встречались и среди принятых изделий, и среди возвращённых. Оружейники, чью работу я прежде хвалил, тоже сдавали негодные детали. При этом в другие дни изготовленное ими проходило проверку без всяких замечаний. За изготовлением одного штуцера стояло множество людей: одни делали ствол, другие казённые части, третьи занимались сборкой. Несколько небольших отклонений могли встретиться в одном механизме. Но почему при этом результаты соседних сдач так различались?

— Пойдёмте, — сказал я. — Хочу посмотреть, как их изготовляют.

— Кого прикажете позвать?

— Пока никого. Начнём с тех, кто сейчас за станками.

В слесарной под потолком вращались передаточные валы, ремни подрагивали на шкивах, а вдоль стен тянулись станки. Мастер подвёл меня к невысокому мужчине с густыми седыми усами. Я узнал его сразу, Мартынов был человеком на редкость обстоятельным.

Заметив нас, он собрался остановить работу.

— Продолжайте, — сказал я. — Хочу посмотреть, как у вас получается.

Мартынов кивнул и вернулся к заготовке. Я встал сбоку, откуда было видно его руки и движение станка. Он работал уверенно, без лишней суеты. Заготовка была закреплена надёжно, инструмент шёл ровно. Мартынов несколько раз останавливался для проверки и лишь после этого продолжал обработку. Я не заметил ни одного отступления от установленного порядка. Когда работа закончилась, он снял деталь и протянул мне.

— Извольте, Роман Андреевич.

Поверхность получилась чистой, края аккуратными. Проверка тоже не обнаружила ничего дурного.

— Годная, — сказал я.

— Мартынов, вы вчера тоже здесь работали?

— Здесь, Роман Андреевич. На этом самом станке.

Я попросил принести записи. Вчерашняя сдача оказалась куда менее удачной, значительную часть деталей вернули на исправление. Мартынов, взглянув на журнал, недовольно поджал губы.

— А сегодня, значит, всё хорошо, — пробормотал я.

— Сегодня пока одну сделали, — осторожно заметил он.

Справедливое замечание. Я осмотрел станок. За месяц здесь заменили изношенные детали и исправили крепления. Очевидного недостатка не обнаружилось, хотя это ещё не доказывало, что оборудование ни при чём.

— Позвольте, я сам попробую.

Мартынов отступил. Я снял камзол, передал его сопровождавшему нас мастеру и занял рабочее место. В последние недели чаще приходилось распоряжаться, чем работать самому, но петербургские навыки никуда не делись. Станок оказался не таким удобным, как наш прежний, зато ход был ровным. Я работал без спешки, руки успели немного отвыкнуть, поэтому первые минут десять приходилось особенно сосредоточиваться.

Когда закончил, Мартынов взял деталь и принялся проверять. Затем повторил проверку, уже внимательнее.

— Подходит.

— А вы сомневались?

— Да нет, Роман Андреевич. Просто не думал, что вы сами станочную работу настолько знаете.

— Приходилось заниматься.

Деталь подошла и к проверенному казённому узлу. Никакой дополнительной подгонки. Он вернулся к работе. На этот раз двигался несколько медленнее и чаще сверял результат. Закончив, сам принёс деталь к проверочному столу.

Она оказалась годной.

— Хорошо, — сказал я. — Значит, оба умеем.

Перед нами лежали три исправные детали, изготовленные за одним станком. И тем не менее вчера Мартынов сдавал с того же места негодные изделия. Я сопоставил их с прежними записями, но причина расхождения оставалась неясной. Ни работа мастера, ни состояние станка не давали повода для однозначного вывода.

— Что прикажете? — спросил старший мастер.

— Работайте прежним порядком. Всё, что не проходит проверку, откладывайте отдельно. Исправления записывайте, включая затраченное время.

— А со станком?

— Пока ничего. Переделывать исправное оборудование без оснований не будем.

Мартынов с облегчением вернулся к работе. Я послушал ровный ход станка и вышел из слесарной. Несколько предположений удалось проверить, но причина неровного качества оставалась неизвестной.

До заводской конторы добрался порядком уставшим. На столе меня дожидался небольшой деревянный ящичек с образцами, присланными из Петербурга. Ловиц, Захаров и Севергин наконец прислали первые результаты опытов с антифрикционными сплавами. Весь месяц мы обменивались письмами и спорили о возможностях новых материалов.

Теперь можно было оценить кое-что своими глазами. В ящичке лежали светлые и тёмные металлические образцы с обозначениями. К крышке прикрепили лист с результатами проверок. У одного из кусочков сохранились неглубокие следы износа, но вот соседний, испытанный в сходных условиях, оказался повреждён гораздо сильнее. Из разных сочетаний олова, сурьмы