Оружейникъ. 1795 - 1796 - Григорий Ясинский

Я задержал наиболее интересный образец на ладони. Если удастся уменьшить износ отдельных частей станков, выгода получится немалая. Правда, лабораторной отливке ещё предстояло доказать свою надёжность при продолжительной работе, только после этого можно было говорить о настоящем производстве. Я сложил металл обратно и сделал пометку для ответа учёным. Их работу определённо стоило продолжать.

К вечеру я закончил с бумагами и вышел из конторы. У ворот стояла знакомая карета. Демидов. Он находился возле сборочной мастерской и наблюдал, как оружейники укладывают готовые изделия в ящики.

— Признаться, Роман Андреевич, я ожидал застать здесь гораздо меньше порядка, — сказал он, заметив меня.

— Вы мне льстите. Рад вас видеть.

Демидов рассмеялся. Мы прошли вдоль мастерской, он с любопытством оглядел новые рабочие места.

— О ваших успехах мне доложили. С казнозарядными, однако, дела идут медленнее, чем хотелось бы, — заметил он.

— Пока не получается избавиться от брака. там слишком тонкая работа требуется, учятся мастера не настолько быстро, как хотелось бы. Сегодня весь день с этим разбирался, — пришлось признаться.

— Что ж, придётся искать дальше. Но у меня есть ещё одна новость.

Я покосился на него.

— Какая ещё?

— Сегодня получил известие относительно предстоящих испытаний. Наши ружья будут не единственными, представленными на рассмотрение. Тульские оружейники тоже намерены участвовать в заказе.

— И что же они предложат?

— Насколько удалось узнать, новые капсюльные ружья и переделанные из кремнёвых. Некоторые подрядчики уже заявили о готовности представить свои образцы.

— Казнозарядные? — удивился я.

— Нет. Во всяком случае, ничего подобного мне не сообщали.

Новость не казалась удивительной. Тульские оружейники обладали огромным опытом, обычные капсюльные ружья вполне могли оказаться у них хорошими. К тому же их изготовление не требовало всех тех хлопот, которые доставляли нам мои штуцера.

— Какие у них объемы? — стало интересно мне.

— Этого пока не знаю. Мне сообщили лишь об их участии, — пожал плечами Демидов.

На площадке уже стреляли, когда мы добрались до навеса. После каждого залпа ветер гнал дым к дороге, где кучера постепенно отводили лошадей подальше. Под навесом стояли сестрорецкие ящики, ради этой партии я почти не вылезал с завода. Хотя облегчения не было, всё-таки главная проверка итогов моей деятельности вот-вот должна была начаться.

Государственная программа начиналась с трёхсот переделок кремнёвых ружей, ста новых капсюльных и пятидесяти казнозарядных штуцеров. Всё это оружие уже прошло заводские проверки. Теперь комиссии предстояло удостовериться в нашей работе. Заодно решили испытать новые образцы, привезённые тульскими оружейниками. Их люди занимали соседний с нами навес и выглядели вполне уверенными в своих ружьях.

Председатель комиссии распорядился начать с переделок. На стол положили ружья из разных ящиков. Старые ложи, потёртое дерево, стволы со следами прежней службы, только замки уже были новыми. Солдаты зарядили ружья и по команде открыли огонь. Я стоял сбоку от комиссии, хорошо видя их руки. Первый залп получился неровным, за ним сразу последовала команда и стрелки принялись перезаряжать. По команде вновь открыли огонь. Офицер следил за временем, писарь делал отметки. Всё шло настолько обыкновенно, что я почувствовал, как расслабились плечи.

Принесли мишени. Члены комиссии осмотрели пробоины, сравнили их с результатами старых кремнёвых ружей. Наши переделки не превратили гладкие стволы в нарезные, однако солдаты попадали уверенно, а замки и капсюли работали исправно. Проверяющий распорядился сменить стрелков и повторить серию. Затем приступили к новым капсюльным ружьям. Ровные стволы, новые замки, одинаковые ложи. Сколько раз мы возвращали детали из-за небольшого несходства, а теперь солдат брал первое попавшееся оружие и оно сразу работало так же, как соседнее. К этому мы и стремились. Для гладкоствольных ружей меткость оказалась весьма хорошей.

Комиссия велела повторить стрельбу, затем сменила дистанцию. По траве тянулись следы людей, переносивших щиты, над валом скапливался дым. Я же смотрел на маленькие медные чашечки в пальцах солдат и ждал следующего выстрела. Я сам начинал опыты с гремучей ртутью, потом учил мастеров, забраковывал целые партии из-за малейших сомнений и заставлял лабораторию повторять проверки. Больше всего я боялся увидеть, как мой состав, исправно работавший у меня в руках, начнёт капризничать у человека, который впервые держит такое ружьё. Люди сердились, когда я не допускал готовые коробки к сдаче. Сегодня эти коробки расходились одна за другой, пока ни одного отказа не произошло. Я заметил, что так крепко держусь за край стола, что аж пальцы побелели.

После полудня перешли к штуцерам. Я помог снять крышку с ящика. Офицер выбрал пять из разных ящиков и выдал солдатам. Начали с дальних мишеней. Стрелки расположились за земляным прикрытием, часть работала с колена. После первого залпа дым долго висел над валом. На третьей серии один из стрелков резко отдёрнул лицо от приклада. Оружие он удержал, но опустил ствол и вытер щёку тыльной стороной ладони. Из-под казённой части тянулась тонкая струйка дыма. Офицер поднял руку, останавливая стрельбу.

Я подошёл по приглашению проверяющего. От ложи шло тепло, на казённой части лежал жирный чёрный налёт. Возле блока виднелась узкая полоска копоти.

— Прорвало назад, — сказал офицер. — Обдало щёку.

Я осмотрел металл и спросил солдата, как открывался затвор перед выстрелом.

— Исправно, ваше благородие. Только будто туже, чем прежде. А потом как дунуло.

На щеке солдата проступила краснота. Лекарь осмотрел ему глаза и признал, что серьёзного повреждения нет. Оружие заменили, испытания продолжились.

На следующей серии газ прорвался у другого штуцера. Стрелок резко отвернул голову, а у казённой части послышалось короткое шипение. Механизм остался цел, но проверяющие отложили и этот экземпляр.

Председатель велел продолжать на остальных, не торопясь с заключением. Мне хотелось самому проверить каждый зазор и движение блока. Вместо этого я смотрел, как офицер заворачивает отложенный штуцер в промасленную ткань. Вся моя работа сейчас лежала в чужих руках, возможности поправить её до окончания испытаний у меня не было. Два случая прорыва газов не перечёркивали результатов, но ведь именно казённая часть отнимала у нас больше всего времени. Только теперь её недостатки видели люди, которым предстояло решить