Оружейникъ. 1795 - 1796 - Григорий Ясинский
Комиссия велела вычистить оружие. Мастера разложили инструменты, принесли масло и ветошь. На земле темнели комья грязной ветоши. Нагар мешал не одним штуцерам, дульнозарядные ружья тоже загрязнялись, нарезные особенно. Только у наших подобное быстрее всего чувствовалось по затвору. После чистки затворы снова открывались свободно. Солдатам выдали сухие припасы, проверили капсюли, и стрельба возобновилась.
Через несколько выстрелов на крышу навеса упали первые тяжёлые капли. Почти сразу пошёл косой дождь. Дым прибило к земле, от стволов поднялся пар, мокрые рукава липли к ложам. Один стрелок выругался, когда бумажный патрон выскользнул из онемевших пальцев, помощник заменил его сухим, тогда солдат закончил заряжание.
Я следил за капсюлями. Их держали в закрытых коробках, однако при установке медь неизбежно намокала. Курки ударили, все ружья отозвались выстрелами. Потом ещё раз. После третьей серии я перестал считать удары. Составы, над которыми мы столько бились в Сестрорецке, выдержали хороший дождь.
На одном штуцере вновь обнаружили небольшую утечку газов. Стрелок ощутил горячий воздух у скулы, но не прекратил упражнения. Проверяющий остановил его только для осмотра и ещё одной записи. Копоть выступала возле казённой части некоторых штуцеров, но серьёзных повреждений не обнаружили. Два отложенных экземпляра ещё раз осмотрели и внесли замечания в ведомость. О причинах прорыва газов нам предстояло разбираться на заводе. Пока же комиссия получила то, ради чего приехала, оружие после многократной стрельбы, грязи, чистки и дождя продолжало работать.
К вечеру дождь ослаб. Перед навесами стояли лужи, над ними висел запах пороха. У меня болела поясница от долгого и напряженного топтания на одном месте. Наш мастер стягивал промокшие перчатки, обнажая покрасневшие пальцы.
Тогда-то к линии подвели тульских стрелков. Тульские образцы разложили рядом с нашими. Переделанные кремнёвые и новые капсюльные ружья, хорошие стволы, аккуратные замки. Пожилой сухощавый мастер разложил коробочки с капсюлями и отошёл к ведомостям. Его люди работали вполне уверенно. Я не нашёл в их оружии ничего, что заранее обещало бы плохой результат.
Первые тульские серии подтвердили мои впечатления. Затем посреди очередного упражнения курок ударил, а выстрела не последовало. Солдат замер, удерживая ствол в сторону вала. Только после положенного ожидания ружьё осмотрели. На медной чашечке остался отчётливый след удара.
Мастер долго разглядывал смятый капсюль. Следующий выстрел прошёл исправно, ещё через несколько ружей случилась вторая осечка. Туляк приблизился к столу. Он ещё держался спокойно, но уже не выпускал из виду коробки с капсюлями.
Во время следующей серии солдат вскрикнул и поднял руку к лицу. На брандтрубке поблёскивали обрывки меди. Капсюль разлетелся, полоснув стрелка по щеке. Кровь потекла к подбородку, а солдат пытался стереть её мокрым рукавом, только размазывая по коже. Стрельбу остановили, тут же позвали лекаря. Тульский мастер осмотрел сохранившиеся части чашечки. На одном краю медь оказалась заметно тоньше, поэтому он, нахмурившись, отправил помощника за другой коробкой. Вскоре при очередном выстреле разорвало ещё один капсюль. Стрелку обожгло и оцарапало кисть. Он выругался, сжал пальцы у груди, лекарь снова вышел из-под навеса. Раны оказались лёгкими. Одному солдату промыли царапину на щеке, другому перевязали руку, теперь комиссии предстояло оценивать не одни попадания. Тульские ружья выдерживали стрельбу и хорошо били, зато представленные капсюли работали неровно, две осечки и два разрыва за день.
Тульский мастер попросил отдельно осмотреть замки и записал, из какой партии взяты капсюли. Проверяющие не стали менять условия посреди испытаний, ведь обе стороны представили оружие вместе со своими припасами. Из новой коробки тульские ружья продолжили стрелять нормально. Негодными их никто не называл. К концу дня дальние щиты уже плохо различались. Я видел, как собирают оружие, еще пытался вспомнить, когда в последний раз ел. Утром комиссия провела последние проверки. Осмотрели штуцеры после чистки, выборочно повторили стрельбу из новых ружей и переделок, сверили заводские обозначения на тульских капсюлях. На это ушло значительно меньше времени. Вчерашние серии уже дали достаточно материала для подведения итогов.
В нашей ведомости стояли три случая прорыва газов, замечания о тугом ходе загрязнённого затвора и хорошие результаты стрельбы. По капсюльным ружьям и переделкам замечаний оказалось меньше, это была исправная работа, в том числе под дождём. Я подписал акт осмотра, теперь оставалось узнать решение комиссии.
Заключение огласили после обеда. Члены комиссии расселись за длинным столом, рядом лежали ведомости и заводские расчёты. Тульские представители стояли неподалёку. Их мастер следил за председателем, крепко сжав край шляпы.
Сестрорецкие новые ружья и переделки признали годными. Казнозарядные штуцеры рекомендовали к дальнейшему выпуску с дополнительным надзором за казёнными частями. Отдельно отметили устойчивость нашего капсюльного воспламенения. Тульское оружие тоже оказалось метким и добротно сделанным, но капсюли из представленных партий работали менее надёжно. Председатель огласил все замечания, не пытаясь представить их ни пустяком, ни катастрофой.
— При рассмотрении стоимости переделок кремнёвых ружей тульские предложения оказались выгоднее для казны, — произнёс председатель. — Поскольку изготовленные ими образцы признаны исправными, дальнейший наряд на переделку четырёх тысяч ружей отдать тульским подрядчикам. Порядок сдачи, обеспечение исправными капсюлями и надзор за качеством определить особо.
Тульский представитель поклонился. Он получил большой наряд, но по лицу нельзя было понять, рад ли этому. Наши первые триста переделок оставались уже исполненным заказом, но дальше казна предпочла меньшую цену.
— За Сестрорецким заводом закрепить изготовление новых капсюльных ружей и казнозарядных штуцеров, — продолжил председатель. — Ввиду представленных результатов и готовности производства расширить заказ до двух с половиной тысяч новых капсюльных ружей и пятисот казнозарядных штуцеров. Надзор за исполнением сохранить за господином Резниковым.
Я слушал условия и мысленно пересчитывал станки. Сестрорецк едва научился собирать штуцеры без моей постоянной подгонки, только теперь должен был изготовить пятьсот вместо пятидесяти. Время, обученные мастера и железо от одной подписи у нас никак не прибавлялись.
Раздали выписки. Я посмотрел на руки тульского мастера. Он медленно складывал ведомость, стараясь не порвать сгиб, и слушал, как сосед спрашивает о сроках. Туляки ещё расспросили о надзоре за переделками и вышли, не задержавшись для поздравлений. Новые ружья они делать тоже умели, но казна поручила их не им.
Демидов догнал меня в коридоре.
— Поздравляю, Роман Андреевич. Теперь у нас есть работа, ради которой стоило затевать все эти переговоры. Пятьсот