Оружейникъ. 1795 - 1796 - Григорий Ясинский

На стрельбище для нас подготовили мишени. Я ещё раз объяснил Павлу Петровичу особенности обращения с новым оружием. Великий князь внимательно выслушал меня, проверил положение курков и направился к огневому рубежу. Я последовал за ним.

Павел приложил штуцер к плечу, прицелился и выстрелил из правого ствола. Выдержав небольшую паузу, пока рассеивался дым, он вновь навёл оружие на мишень и произвёл второй выстрел.

— Превосходно! Два выстрела подряд. А дайте-ка мне ещё пару патронов, Роман Андреевич. Хочу посмотреть, насколько быстро можно перезарядить ваше ружьё.

Я достал два патрона из футляра. Павел открыл казённую часть и принялся извлекать стреляные гильзы. Первая вышла без затруднений, зато вторая зацепилась и не поддавалась с первого раза.

— Вот как. Значит, и здесь есть свои неудобства? — заметил он.

— К сожалению, ваше высочество. Бумажный корпус с металлическим основанием пока не отличается той надёжностью, которой мне хотелось бы добиться. Он должен получаться покрепче, чем сейчас.

Я взял штуцер у наследника и осторожно извлёк застрявшую гильзу.

— Мне уже известно, каким образом подобные недостатки можно устранить. Однако для этого понадобилось бы наладить производство совершенно иных патронов. Сейчас изготовить их в достаточном количестве представляется слишком сложным.

— Стало быть, вам ещё есть над чем трудиться, — заметил Павел, принимая обратно ружьё.

— И немало, ваше высочество. Но для первого образца результатом я доволен.

Мы вложили новые патроны в оба патронника. Павел закрыл казну, вновь приложил штуцер к плечу и сделал ещё два выстрела. После этого мы сразу подошли к мишеням. Великий князь некоторое время рассматривал пробоины, сравнивая результаты стрельбы из правого и левого стволов.

— А насколько одинаково они стреляют после продолжительной стрельбы?

— При изготовлении пришлось уделить этому немало внимания. Каждый ствол сам по себе обладает хорошей точностью, но добиться одинакового боя из обоих оказалось сложнее. Сейчас результат вполне удовлетворительный. На обычных охотничьих расстояниях заметной разницы практически нет.

— А что с прорывом газов? Помнится, с нашими первыми штуцерами у вас возникали подобные затруднения.

— Здесь положение значительно лучше. Металлическое основание патрона позволяет заметно уменьшить утечку газов через казённую часть. Полностью избавиться от неё пока не удалось, но особенных неудобств она уже не доставляет. Другое дело, что порох оставляет немало нагара. После пятнадцати выстрелов оружию уже не помешает хорошая чистка.

Павел кивнул и передал штуцер мне. Я тоже произвёл два выстрела. Ружьё привычно легло к плечу, оба курка сработали исправно. Когда мы закончили, великий князь подозвал Зубцова.

— Андрей Павлович, будьте добры, распорядитесь убрать мишени. Мы с Романом Андреевичем немного прогуляемся.

Майор поклонился и направился к ожидающим неподалеку егерям.

Мы отошли от стрельбища. Павел некоторое время молчал, заложив руки за спину. Я уже собирался спросить, доволен ли он новым оружием, когда великий князь заговорил сам.

— Знаете, Роман Андреевич, в последнее время меня всё чаще посещает одна мысль.

Он посмотрел на меня с непривычной серьёзностью.

— Долгие годы я полагал прусскую армию лучшим образцом для подражания. Мой отец чрезвычайно высоко ставил Фридриха Великого. Разумеется, когда его не стало, я был ещё ребёнком и не мог перенять от него эти взгляды непосредственно. Однако впоследствии сам пришёл к схожему убеждению. Прусская дисциплина, порядок, организация службы, умение заставить целую армию действовать как единое целое. Всё это представлялось мне достойным величайшего уважения. И, замечу, до сих пор представляется.

Павел замедлил шаг.

— Но в последнее время я начал задаваться другим вопросом. Отчего мы вообще привыкли смотреть на чужие армии как ученики? Отчего непременно должны искать образец, которому надлежит следовать? Разве у России нет собственных побед, собственных полководцев, собственной военной школы? Суворов, Румянцев, наши успехи в войнах с турками. Всё это прекрасно известно.

Он усмехнулся:

— Времени для подобных размышлений у меня предостаточно. Матушка позаботилась, чтобы государственные дела не слишком часто отвлекали меня от Гатчины.

Только веселья в этой усмешке было немного, но я внимательно слушал великого князя.

— Помню ваши первые штуцеры, Роман Андреевич. Те самые, которые вы привезли сюда на испытания. Признаюсь, тогда меня занимали прежде всего их необыкновенные возможности. Быстрота заряжания, точность, устройство самого механизма. Я видел перед собой новое оружие и размышлял, насколько оно превосходит привычное. Затем мы с вами начали собственные опыты, наладили изготовление штуцеров, обучили первых егерей. И вот тогда я заметил нечто гораздо более важное.

Павел остановился и повернулся ко мне.

— Меняться начало не только оружие. Изменилась сама манера ведения боя. Вспомните первые занятия наших стрелков. Мы отрабатывали привычные построения, приёмы заряжания, порядок ведения огня. Но вскоре выяснилось, что прежние наставления не позволяют в полной мере использовать возможности ваших штуцеров. Егерь с таким оружием способен действовать иначе. Ему не требуется после каждого выстрела проделывать долгую процедуру заряжания с дула. Он может оставаться в укрытии, выбирать цель и поддерживать огонь гораздо чаще, чем прежде.

— Рассыпной строй и раньше применяли, ваше высочество, — заметил я.

— Разумеется! И наши егеря, и иностранные стрелковые части. Однако теперь посмотрите, какое значение он приобретает. Одно дело отправить вперёд несколько стрелков с обычными ружьями, и совсем другое, когда каждый из них способен быстро перезаряжаться и вести прицельный огонь. Раньше подобные действия требовали от солдата куда больше времени. Теперь же рассыпной строй в моих войсках стал не редким упражнением, а привычной частью обучения. Поэтому я всё чаще нахожу, что нам следует не подгонять новое оружие под прежние правила, а пересматривать сами правила.

Он вновь двинулся по дорожке, я последовал рядом.

— Возьмите хотя бы капсюли. Обычное кремнёвое ружьё слишком зависит от состояния полки, кремня, от той же сырости. Приходилось мириться с осечками, с потерей времени, с ненадёжностью выстрела в дурную погоду. Ваши капсюли уже избавили нас от значительной части подобных неприятностей. Теперь прибавьте к этому казнозарядные штуцеры.

Павел говорил всё увлечённее. Было заметно, что он возвращается к мыслям, которые обдумывал уже не раз.

— Мне доводилось читать немало наставлений, изучать построения, разбирать с офицерами действия разных войск. И почти всякий раз мы задавались вопросом, насколько точно сумеем воспроизвести тот или иной приём с нашими солдатами. А теперь я спрашиваю себя, зачем нам ограничиваться только подобной задачей? Если наше оружие позволяет больше, отчего