Оружейникъ. 1795 - 1796 - Григорий Ясинский

Он ненадолго замолчал, давая мне возможность обдумать услышанное. В прежних разговорах Павел охотно обсуждал устройство оружия, производство, обучение солдат. Теперь же он рассуждал о последствиях наших опытов для всей армии, причём гораздо дальше того, что мы успели проверить на практике.

— И знаете, что представляется мне особенно любопытным? — продолжил великий князь. — Мы лишь начали. Между тем в Сестрорецке вы теперь готовитесь изготовлять такие ружья сотнями. Представьте, какие возможности откроются, когда ими вооружат не один небольшой отряд, а целые егерские подразделения.

Он посмотрел в сторону стрельбища, откуда доносились голоса солдат.

— Именно это и навело меня на мысль, которую прежде я, пожалуй, счёл бы чрезмерно смелой. Мы привыкли стараться не отставать от лучших европейских армий. Но теперь у нас появилась возможность самим определять направление развития военного дела. Не во всём, разумеется, и не сразу. Однако в вооружении стрелков и способах их применения Россия уже может предложить другим то, чего у них пока нет. Если сумеем воспользоваться этим преимуществом, однажды не мы станем изучать чужие наставления, а прусские и австрийские офицеры будут приезжать смотреть, как это делаем мы.

Павел выдержал паузу.

— Вот к какому заключению я пришёл, Роман Андреевич. Нам более не обязательно довольствоваться ролью подражателей. И если мы продолжим начатое, то вполне можем стать примером для остальных.

Я некоторое время молчал, подбирая ответ. Великий князь ждал, не отводя взгляда.

— Признаться, ваше высочество, я не ожидал услышать от вас подобные рассуждения, — признался я.

— Отчего же?

— Когда мы начинали опыты, меня занимало прежде всего само оружие. Я хотел создать хороший штуцер, добиться надёжной работы механизма, научить мастеров изготовлять одинаковые детали. А вы, оказывается, успели подумать о том, как всё такое изменит армию.

Павел улыбнулся.

— На то вы и оружейник, Роман Андреевич, а я всё-таки солдат. Было бы странно, если бы мы смотрели на одно и то же совершенно одинаково.

— Завтра утром у нас назначены занятия, — продолжил Павел. — Зубцов будет проводить упражнения с егерями. Надеюсь, вы останетесь?

— Разумеется, ваше высочество. Но послезавтра мне уже необходимо возвращаться, — развел я руками.

— Жаль это слышать. Впрочем, я и без того благодарен вам за приезд.

Когда мы вернулись к стрельбищу, Павел ещё раз взглянул на лежавшую в открытом футляре двустволку.

— Хорошее ружьё, Роман Андреевич. Жаль только, что охота никогда не занимала меня так, как военная служба.

— Если оно вам понравилось, ваше высочество, я с удовольствием оставлю его здесь.

— Благодарю, но не стоит. Лучше покажите его тем, кто действительно любит охотиться. Уверен, они сумеют оценить ваше изобретение по достоинству.

По дороге обратно я рассказал Павлу о закрытом оружейном собрании, которое мы устроили вместе с Софьей Разумовской. Упомянул нескольких его участников, объяснил, чем занимались члены клуба, потом предложил великому князю как-нибудь посетить наше заведение.

Павел выслушал меня и покачал головой.

— Боюсь, от этого предложения я тоже откажусь, Роман Андреевич. Подумайте сами, что скажут при дворе. По распоряжению матушки вас отстранили от наших опытов и призвали на государственную службу. А я вдруг появляюсь в оружейном собрании, устроенном при вашем непосредственном участии. Разве не сочтут это явной попыткой продолжить прежнее дело наперекор её воле?

— Но ведь собрание совершенно частное, ваше высочество.

— Вы прекрасно понимаете, что дело не в этом. При дворе едва ли станут разбираться в наших намерениях. Мне от подобных толков хуже не сделается, а вот вас вновь потребуют в Петербург для объяснений. И потому я предпочту отказаться. Именно потому, что не хочу доставлять вам новых неприятностей.

Сам я даже не ожидал от великого князя подобной предусмотрительности, но внутри себя теперь порадовался за то, что он все правильно понимает.

На следующее утро мы отправились на учебное поле с раннего утра. Гатчинские подразделения уже стояли в строю. Павел внимательно следил за приготовлениями, время от времени обращаясь к офицерам с короткими замечаниями.

Сначала солдаты выполнили несколько привычных строевых упражнений, затем Зубцов вывел егерей к полосе деревьев и невысоких холмов, ограничивавших дальнюю часть поля.

По команде майора стрелки рассыпались, используя деревья, кустарник и неровности земли. В отличие от сомкнутых рядов, оставшихся позади, каждый егерь теперь самостоятельно выбирал удобное место и следил за действиями соседей. Офицеры подавали команды, но уже не могли управлять каждым движением своих солдат.

У нескольких стрелков имелись наши казнозарядные штуцеры. Павел распорядился показать упражнение с ними. Я наблюдал, как егеря занимали позиции, открывали огонь и перемещались между укрытиями. Новое оружие позволяло им быстрее возвращаться к стрельбе после перезаряжания. Особенно хорошо это было заметно на участках, где стрелкам требовалось действовать лёжа или с колена. Впрочем, не все справлялись одинаково уверенно. Один из молодых егерей замешкался при смене позиции и едва не отстал от своего отделения. Зубцов остановил упражнение, подозвал его, указал на ошибку и велел повторить движение.

Павел наблюдал с явным интересом.

— Вот об этом я вчера и говорил, Роман Андреевич. Оружие позволяет действовать быстрее, но солдат ещё нужно научить пользоваться этим преимуществом. Недостаточно просто выдать ему хороший штуцер, — напомнил он мне.

Я согласился. Егерь с новым оружием получал больше возможностей, однако от этого требования к его подготовке только возрастали.

Занятия продолжались почти до полудня. Павел несколько раз беседовал с офицерами, расспрашивал Зубцова о результатах предыдущих упражнений и внимательно слушал его ответы. После окончания я задержался в мастерских, чтобы ещё раз осмотреть штуцеры, на которых ранее обнаружили следы прорыва газов. Проверил состояние казённых частей и оставил Зубцову замечания для дальнейшей работы. Майор внёс их в ведомости, после чего мы вместе обсудили несколько производственных вопросов.

Зубцов ещё расспрашивал, когда я смогу приехать снова.

— Не знаю, Андрей Павлович. Сейчас ничего обещать не могу. В Сестрорецке дел столько, что даже эти два дня удалось выкроить с большим трудом, — объяснил ему я.

— Понимаю. Но уж постарайтесь не забывать о нас окончательно, — попросил майор.

— Не дождётесь, — ответил я со смехом.

Наутро экипаж уже ждал у подъезда, когда я вышел проститься с великим князем.

Павел Петрович встретил меня у дверей.

— Значит, всё-таки покидаете нас, Роман Андреевич?

— К сожалению, ваше высочество. Но намерен приехать при первой возможности. Если возникнет что-нибудь серьёзное, Зубцов сумеет меня найти.

— Непременно. А мы тем