Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини
— Она применила на тебе Дыхание, — произнес ургал. Его рот и подбородок выдавались вперед сильнее, чем остальная часть лица, образуя подобие морды, а тяжелая челюсть коверкала слова так, что Муртагу было трудно их разобрать. Но всё же он их понимал. — Вот как она тебя поймала, человек.
— Ды… Откуда ты знаешь наш язык, ургал? — Муртагу с трудом давалось связывать слова в осмысленные предложения. Его разум всё еще плыл, мысли разбегались в разные стороны, а тело казалось легким и неустойчивым, лишенным веса.
Взгляд ургала метнулся в сторону, словно он смотрел на что-то вдали. — Я много чего знаю. Как твое имя, безрогий?
Муртаг достаточно знал об ургалах, чтобы понять: это существо только что жестоко его оскорбило. Будь он сам ургалом, его бы это задело, но он им не был, и потому пропустил оскорбление мимо ушей.
Он на мгновение задумался, не солгать ли, но сейчас ложь была выше его сил. И всё же он был осторожен. — Имена таят в себе силу. Было бы глупо… глупо бросаться ими почем зря.
Ургал снова сфокусировал на нем взгляд. Существо издало глубокое горловое «Хрмм» и почесало густую поросль черной щетины на груди. — Правду говоришь, но одни имена опаснее других. Разве нет у тебя общего имени, чтобы говорить с чужаками?
— …Есть.
— Хрмм. Я — Говорящий-с-Ветром и Покоритель Вершин. Я сижу в тишине и слушаю птиц, медведей и слова деревьев. Ни одно племя не называет меня своим, и я не принадлежу ни одному племени. Мое общее имя — Увек.
— Увек… Мое общее имя — Муртаг.
В глубоко посаженных глазах ургала вспыхнул огонек. — Вот как. Значит, ты тот, кто делит мысли со змеем Торном. Слухи о тебе достигли даже самых отдаленных уголков Алагейзии. Я слышал, ты бился с ургалгра в горах гномов, а потом сражался с ургалгра за Гальбаторикса, убийцу драконов. Это правда?
Муртагу казалось сюрреалистичным вести беседу с ургалом — и что Увек задает ему те же вопросы, что и люди в королевстве Насуады. — Правда, — устало ответил он. — Гальбаторикс пленил нас и заставил сражаться против варденов. Иначе, полагаю, я бы стал братом по оружию твоему народу, когда они присоединились к варденам.
— Хрмм. Ты ненавидишь ургалгра?
— Нет, — произнес Муртаг, снова подходя к железной решетке. Он прислонился к ней, радуясь опоре. — Но и любви к вашему брату не питаю. Один из ваших вождей едва не убил меня, когда я был моложе.
Увек обнажил свои крупные зубы в том, что, как понял Муртаг, было подобием улыбки. Если бы не опыт общения с Торном, это выражение показалось бы ему пугающим и трудным, если вообще возможным, для толкования. — Правду говоришь. Мне это нравится, человек. Раз ты сейчас здесь, значит, тот вождь был не так уж хорош. Ты жив, а он мертв?
— Мертв.
— Значит, всё хорошо. Что еще имеет значение?
Муртаг хмыкнул. Он схватился за прутья и потряс их; они даже не шелохнулись. Концы решеток уходили глубоко в высверленные в камне гнезда, и он подозревал, что их укрепляет какая-то магия, так как на них не было ни ржавчины, ни пятен.
Дззззнь. Увек щелкнул пальцем по своей решетке, и металл зазвенел, как колокол. — Мне не сломать это железо, Муртаг-человек. И тебе не сломать.
— Да… Ты сказал, она — Бахель — применила на мне Дыхание?
Тяжелая голова Увека качнулась вверх-вниз в знак согласия. — Так она это называет.
— Что это? Дыхание чего?
На этот раз последовало пожимание плечами. — Она мне не сказала, поэтому и я не могу сказать тебе.
Муртаг нахмурился, силясь сосредоточиться. — Колдовство… Откуда ты знаешь, что я не могу использовать магию?
— Потому что, — сказал Увек, подавшись вперед с мрачным выражением на своем зверином лице, — я тоже не могу. Они дали нам яд, который крадет нашу силу, делает нас слабыми и беспомощными. Вот я и сижу здесь, как чукка в ожидании ножа.
Муртагу было трудно уложить в голове эту новую информацию. — Ты… ты владеешь магией?
— Нет. Я шаман. Это другое. Но мне ведомы пути колдовства, и я знаю некоторые слова силы. — Увек задумчиво потеребил кончик одного рога. — Тебе они дали больше яда, я думаю. Или столько же, но ты меньше, поэтому на тебя он действует сильнее.
Повисло молчание, пока Муртаг снова изучал Увека, переоценивая его. Он знал, что у ургалов есть свои маги, но никогда с ними не встречался; союз между Гальбаториксом и их народом был разорван еще до того, как Близнецы притащили его обратно в Урубаен.
Его колени вдруг подкосились, и он опустился на пол, держась за прутья решетки. Он потянулся назад, подтянул к себе плащ и накинул его на плечи. — Должен же быть способ сбежать, — пробормотал он.
Увек издал неприятный смешок. — Я сильнее тебя, и голова у меня яснее, но я не нашел выхода. Ведьма умна, и к тому же сильна.
Муртаг моргнул. Ему никак не удавалось сфокусировать взгляд; всё казалось слегка размытым. — Если бы я только мог поговорить с Торном…
— Если бы желания сбывались, мир бы рухнул.
— Мир… мир, возможно, и так рухнет.
— Хрмм. Это смотря чего хочет ведьма.
— Как ты… Как тебя… — Свет от лампы, казалось, померк, тени сузили его зрение, и всё погрузилось в темную серость.
— Человек?… Человек?… Открой глаза, Муртаг-человек. Открой…
***
На этот раз сны были более отрывочными. Быстрые вспышки образов, каждый из которых нес в себе эмоциональный заряд такой силы, что мог бы сбить человека с ног. Муртага швыряло от вершин неистового восторга к глубинам мрачной обреченности и обратно. Временами ему казалось, что он чувствует Торна, и их сны переплетались, но затем водовороты лихорадочных видений снова разрывали их, унося странными течениями к еще более странным берегам.
Всё это время Муртаг старался удержать чувство собственного «я», но это было трудно, ибо он не знал, что реально, и у него не было путеводной звезды, по которой он мог бы сверять курс. Этот опыт был в равной степени изматывающим и пугающим, особенно потому, что он чувствовал зияющую бездну, скрывающуюся под всеми этими видениями — а в этой бездне таилось присутствие настолько огромное и злонамеренное, что он съеживался от него, боясь сойти с ума.
В отчаянии он вскричал на древнем языке,