Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

Думаешь, он лжет?

— Нет. Я думаю, что его цели и намерения могут не совпадать с нашими. Мы не знаем. Как долго мы говорили с ним за пределами Урубаена? Едва ли несколько минут, если не меньше. — Муртаг вытащил крошку хлеба из бороды. Раздраженный, он щелчком отправил ее на землю.

Значит, ты хочешь докопаться до правды сам.

— Да.

Торн кивнул в сторону амулета. Тогда кого же мы будем искать вместо него?

— Я не уверен. Нам нужен кто-то здесь, в Алагейзии, кто-то, кто знаком с тайными делами этой земли.

Глаза Торна сузились в тонкие, как лезвия ножей, щелки. Как насчет Ярека?

Волоски на затылке Муртага зашевелились, и чья-то рука словно сжала его грудь, затруднив дыхание. Ярек Безрукий: с плотно сжатыми губами, жестким взглядом, умный, как эльф, и жестокий, как палач — Муртаг до сих пор видел его, стоящего в каменных коридорах цитадели Гальбаторикса, тускло одетого человека с железным колпачком, надетым на культю правого запястья. Ярек был начальником шпионов Гальбаторикса, и, судя по тому, что видел Муртаг, он превосходно справлялся со своей должностью. Именно он организовал похищение Муртага Близнецами у варденов, чтобы король мог сломить его, подчинить своей воле.

Торн ткнулся мордой в локоть Муртага.

Он похлопал дракона. Если бы не Ярек, он бы не оказался связанным с Торном, и Муртаг должен был считать это благом. Однако начальник шпионов был самим воплощением безжалостности. К тому же он пинал собак, чего Муртаг не одобрял. — Даже если он еще жив…

Ты знаешь, что да.

Муртаг склонил голову. — Наверное. Но я уверен, что он скрылся в какой-нибудь норе, и если я начну вынюхивать и задавать вопросы, это привлечет внимание.

Торн издал глубокий кашляющий звук.

— Что?

Если не Ярек, то почему не та женщина, Иленна?

— Иленна… — Муртаг вопросительно посмотрел на Торна. Из всех людей, проходивших через двор Гальбаторикса, Иленна была одной из самых необычных. Она была младшей дочерью купеческой семьи, базирующейся в городе Гилид. Обозы ее отца помогали снабжать армию короля во время войны, и семья нажила на этом состояние. Несмотря на свое низкое происхождение, девушка преследовала его самым настойчивым образом всякий раз, когда бывала при дворе, настолько, что Муртаг стал активно ее избегать. Одно это вряд ли было чем-то уникальным, но его внимание привлекло то, насколько хорошо она была осведомлена. Как он узнал позже, ее семья занималась не только поставками для Гальбаторикса. Они также служили сборщиками и сортировщиками информации для Ярека, и Иленна справлялась с этим не хуже своего отца или братьев.

— Неизвестно, знает ли она хоть что-нибудь о Бахель или об этом камне.

Торн снова кашлянул и постучал по земле кончиком одного бритвенно-острого когтя. У нее больше шансов на это, чем у многих. А если и нет, несомненно, она будет рада задать вопросы от имени великого Всадника Драконов Муртага.

Он недовольно хмыкнул. — Даже если это правда… Нет. Мы туда не полетим. Найдем кого-нибудь другого, где-нибудь в другом месте.

Кого? Где? Если ты хочешь выследить Бахель и источник этого камня, то Гилид — вот ответ. Если нет, то сколько времени пройдет, прежде чем ты снова нападешь на их след?

— Как знать, — пробормотал Муртаг. — Это может случиться. Может быть, один из лудильщиков или…

Облако едкого дыма обдало его, когда Торн фыркнул.

Муртаг замолчал. Дракон был прав; он вел себя нелепо. Нахмурившись, он скрестил руки на груди и уставился поверх холмов и долин в сторону горизонта.

Тяжесть невысказанных воспоминаний повисла между ними.

— Гилид опасен.

Опаснее Кевнона? Охраняется строже, чем Илирия?

Муртаг повел плечами, словно у него зачесалось между лопаток. Он всё еще не привык к новому названию Урубаена. Каждый раз, когда он слышал, как его произносят — Илирия, — он чувствовал себя так, словно оступился на лестнице.

Наконец, он ответил, разумом, а не ртом: Я не хочу. В мысленном общении не было места лукавству, не было преград для понимания. Это была самая уязвимая форма связи, которую могли разделить два существа, и он делил ее с Торном.

Дракон издал успокаивающий гул и опустил голову, пока она не легла на землю у ног Муртага.

Тогда оставь это, — сказал Торн. Или держи курс. Чего для тебя стоит эта охота?

Муртаг выдохнул, расцепил руки и заставил себя выпрямиться. Он положил ладонь в центр лба Торна. Чешуя была горячей под его рукой.

— Хорошо. Мы полетим в Гилид и найдем Иленну.

***

Перед тем как покинуть холм, Муртаг наточил свой кинжал кусочком гномьего точильного камня, который носил с собой. Он поправил лезвие о свой пояс для меча, а затем сделал зеркало из воды, налитой в тарелку и успокоенной словом энта.

Вглядываясь в серебристо-серую поверхность, он поразился тому, каким изможденным он выглядел. Он недостаточно ел. Они постоянно находились в движении: ходили, летали, часто в суровую погоду. Ели они в лучшем случае от случая к случаю, и не раз он проводил целый день, не съев ни крошки.

Нехорошо, — подумал он. Чем худее он был, тем меньше резервов для заклинаний у него оставалось на случай необходимости. Маги с наибольшей грубой силой всегда были самыми плотными.

Он натянул кожу на челюсти, поднял кинжал и начал бриться.

Кинжал не был таким острым, как бритва цирюльника, но со своей задачей справлялся. Уже после первого прохода его лицу стало холоднее, и Муртаг наполовину пожалел о своем решении. Тем не менее, он упорно продолжал и вскоре закончил.

Он порезался всего три раза, что посчитал успехом.

Затем он изучил себя в импровизированном зеркале. Без бороды он выглядел моложе, но также более худым, более суровым, словно изголодавшийся волк.

Он выплеснул воду в сторону ладонью.

Ты снова похож на себя, — сказал Торн.

Муртаг хмыкнул. Может быть, ему стоило подождать с бритьем до прибытия в Гилид, но он не мог выносить крошки на подбородке. Не говоря уже о постоянном зуде.

Он вытер тарелку насухо и спрятал ее в седельные сумки. Затем вскочил в седло Торна и пристегнул ноги ремнями, чтобы не упасть. — Полетели!

Торн издал свирепое, довольное рычание и взмыл в небо, рассекая крыльями воздух над головой.

Мир качнулся вокруг Муртага, и он вцепился в шейный шип перед собой, щурясь от порывов холодного ветра. Хуже или лучше, но они направлялись в Гилид.