Забвение - Анастасия Пименова

— … ты… ты… не человек, — лицо Адама уже краснеет, когда он выдавливает из себя эти слова.

— … Ник, — мой шепот вырывается, кажется, слишком тихо, когда я вижу, как женщина бросается в его сторону с ножом. Однако парень моментально смотрит на меня и прослеживает за взглядом.

— Я же обещал, — тихий шёпот Ника, и он всаживает кол в шею Адама, снизу, где находится подбородок.

Глаза Адама расширяются, а женщина ножом задевает Ника, когда первый начинает захлебываться собственной кровью, харкая сгустки прямо на пол.

Ник оборачивается, будто не чувствуя боли, хватает её за запястье и сжимает так, что сустав хрустит. Одним движением Ник перехватывает клинок и тут же вгоняет ей под ребро. Женщина захлёбывается собственным криком, глаза округляются, а Ник, не моргнув, разворачивает лезвие и резким движением рвёт плоть вверх. Внутренности рвутся, кровь брызжет на одежду Ника.

Меня мутит.

Остаются ещё двое мужчин и одна девушка. Все с оружием, кто с железным прутом, кто с ножом. Их лица искажены ужасом и яростью.

Пока все они бросаются на Ника, то в этот момент Джеймс, наконец, освобождается. Парень, шатаясь, бросается ко мне, хватается за нож. С его губ слетает сиплый выдох, и он быстро разрезает верёвки над моей головой, тут же подхватывая меня.

— Шоу… держись, только держись, — почти умоляет парень.

Ник, уже весь в крови, не оборачиваясь, идёт вперёд, за последним, кто с ужасом выбегает в коридор. Его шаги тяжёлые, но уверенные.

Джеймс вместе со мной на руках двигается прямиком за ним, когда мой взгляд улавливает слишком большое количество тел и крови. Она повсюду.

На стенах. На полу. Даже на потолок попала.

Я смотрю на все это с ужасом, не понимая, как человек на такое в принципе способен…

Когда мы оказываемся в той самой комнате, куда изначально и пришли, то Ник уже замечает один из наших рюкзаков. Ник приседает, молча расстёгивает молнию и достает пистолет.

С криком бегущий мужчина оборачивается, но в этот миг раздаётся хлопок выстрела. Пуля входит прямо в затылок, и кровь брызжет на стену. Мужчина падает, будто марионетка с перерезанными нитями.

Спина Ника напряжена, да и не только она, скорее каждая частичка тела.

Джеймс останавливается позади вместе со мной, а взгляд Ника скользит по обстановке, когда все мы обращаем на тихое дыхание и едва различимые всхлипы.

В углу комнаты два мальчика, те самые, которых мы видели раньше. Они стоят прижавшись друг к другу, сжимая в руках вилки и маленькие кухонные ножи. Их пальцы дрожат, глаза полные слёз, но они не двигаются.

— Больше никого не осталось, — говорит Джеймс тихо, когда Ник смотрит на этих двух детей. — И что мы теперь с ними будем…

Джеймс не успевает договорить, когда улавливает движение Ника, а именно то, как он поднимает ту самую руку с пистолетом и…

Хлопок.

Один.

Второй.

Тела детей тут же падают, а кровь расплывается по полу тонкими струйками.

Тишина. Правда, длится она всего несколько мгновений, за которые мы осознаем произошедшее.

— НИК!!! — кажется, что это прорезался мой голос, и крик принадлежит мне. — Что ты, мать твою, наделал?! Они просто стояли! Просто стояли!!! Это же…

Дети.

Они были детьми!

Вот, что Джеймс собирался сказать, но вновь замолчал. Я почувствовала, как его хватка усилилась, рука парня на моей ноге едва сильнее сжалась.

— Я облегчил их страдания. Ты видел раны, Джеймс, — спокойно отзывается Ник и впервые поворачивается к нам, встречаясь глазами, — они уже были мертвы и мучились. Это… вынужденная мера.

— Вынужденная мера?! — Джеймс почти срывается, голос дрожит от ярости и отчаяния. — Ты вообще слышишь себя? Это были… дети… Всего лишь дети, Ник.

Его дыхание рваное, он едва удерживает равновесие со мной на руках.

Ник приближается, тяжёлые шаги отдаются в ушах. Он убирает пистолет вниз, но взгляд его колючий и неотрывный.

— Они держали оружие, — тихо отвечает он, — значит, они сделали свой выбор. Здесь нет невинных. Ни одного. И они были больны.

— Оружие? Это были столовые приборы… Всё-таки ты псих, — шипит Джеймс, сжимая зубы.

Тишина становится невыносимой.

Я чувствую, как Джеймс напрягается, его пальцы впиваются в моё тело, будто он готов встать между нами. Но он так и не делает шаг.

Взгляд Ника перемещается на меня, когда он произносит:

— Мне их тоже жаль, Джеймс, хоть я этого и не показываю. Но в нынешнем мире нет места для жалости, как и нет места для сомнения. А теперь… отдай мне Шоу.

— Нет.

— Нет? — Ник выгибает бровь. — Ей нужна помощь.

Я же смотрю на кровь. Она у него везде. Не только на одежде, но и на руках, и даже на лице.

Джеймс понимает, что сказал и что сейчас не время для выяснения отношений.

— Нужно остановить кровь, — Джеймс так и не передает меня Нику, а кладет на стол, с которого одной рукой скидывает все лишнее. Ножом он разрезает ткань, чтобы частично избавиться от неё, не снимая одежды.

— Раны небольшие. Ничего сложного. Остановим кровь. Шоу, всё будет хорошо. Оставайся в сознании. Будет больно.

Ник достает из рюкзака аптечку и протягивает ему со словами:

— Если ошибешься, то…

— Что? Застрелишь меня также хладнокровно, как и детей?

Ник молчит, лишь кидает в мою сторону обеспокоенный взгляд. Вероятно, парень понимает, что у Джеймса больший опыт в оказании помощи, чем у него, поэтому не спорит, когда в другой ситуации уже добился своего бы.

Джеймс берет в руки определенные предметы и ими начинает… штопать меня, перед этим обработав рану.

Я терплю, вырывается только мычание, а Ник держит меня, чтобы я не дергалась, хотя при всем желании не факт, что получилось бы.

Он смотрит мне прямо в глаза.