Шёпот - Анастасия Пименова

Если бы добрался, то они бы вели себя иначе.

Они бы, как и безумные, рвались вниз, к нам, к звуку.

Они бы кинулись, разрывая всё на пути.

Но нет. Они просто летят так высоко и свободно. Это вызывает во мне легкую улыбку, а ещё надежду, что вирус не захватил все на планете.

Проходит ещё около часа.

Шаг за шагом, и лес начинает редеть.

Тени становятся короче. Всё больше света, всё больше простора между стволами.

И вот уже в нескольких местах сквозь листву проглядывает небо без преград.

— Скоро выйдем, — говорит кто-то впереди.

И действительно, ещё немного, и мы выходим из леса.

Вижу знакомое шоссе, до которого ещё нужно дойти, и я думаю о том, что на машинах мы бы преодолели путь намного быстрее, но их нет.

Как только думаю о машине, то вспоминаю о той, которую мы бросили два года назад, оставили в укромном месте на случай, если что-то пойдет не так. Ключи так и остались у меня, правда, я их с собой не взяла.

Пока идем вдоль леса, мой взгляд так и блуждает в поисках машины. Не знаю почему, но я хочу увидеть её.

Люди переглядываются, будто ожидают увидеть что угодно, от колонны военной техники до рухнувшего автобуса. Но дорога пуста, ни души.

Через некоторое время я вижу съезд, который уже зарос травой, но замечаю части автомобиля, поэтому ускоряюсь, когда Майки и Джоэл в унисон спрашивают:

— Ты куда?

— Сейчас.

Я опережаю всех и отделяюсь, когда Джеймс тоже спрашивают, куда это я собралась, на что лишь указываю рукой в сторону машины.

— Будьте здесь, — велит Джеймс остальным, а сам идет вслед за мной.

Сквозь кусты, полускрытая, стоит машина.

Пыльная, ржавая по краям, но всё ещё узнаваемая. Когда подхожу ближе, то вижу… надписи на ней.

Черти. Это одно из слов, что там есть, я бы сказала, самое безобидное. Дальше один сплошной мат.

Вижу, как металл в некоторых местах немного погнут, а на стекле, в одном месте, видна небольшая трещина. Похоже, кто-то пытался открыть её или разбить окна, но ничего не вышло из-за того, что она бронированная. Наверное, именно поэтому те люди разозлись и в конечном счете… прокололи все шины. Возможно, это сделал кто-то другой. В любом случае, на ней никуда уже не уедешь.

Всё внутри замирает, когда я подхожу и касаюсь ручки двери.

Я помню, как папа нес тело Мэди, как миссис Солинс держала её, отказываясь отпускать, как отец вытаскивал её… Это словно вчера было.

— Именно на этой машине мы и приехали, — поясняю я для Джеймса, а остальные мысли оставляю при себе.

Мир вокруг будто замедляется.

Трава шуршит под слабым ветром, а листья тихо шелестят где-то в кронах.

Внутри меня нарастает пустота. Давление в груди, не дающее дышать. Воспоминания, тяжелые, как свинец, пульсируют прямо под кожей.

Ощущаю, как Джеймс медленно подходит, но сохраняет дистанцию, воздух при этом между нами, как будто становится другим, внимательным и немного напряженным.

Он так ничего и не говорит, дает время, хотя мы должны двигаться дальше.

Я не говорю, но благодарна ему за это.

Взгляд ещё раз скользит по капоту, по царапинам, по знакомым изгибам корпуса, и лишь тогда убираю руку, отпускаю.

— Идем, — говорю Джеймсу и прохожу мимо, не глядя и отказываясь оборачиваться.

Когда возвращаюсь, то замечаю, что Аксель кривит рот, а я закатываю глаза.

— Что это за машина? — спрашивает Женева, когда подхожу к остальным.

— На ней сюда добрались, — более не вдаюсь в подробности.

Когда Джеймс возвращается через минуту, то мы возвращаемся к нашей миссии.

Уходим отсюда.