Грань безумия - Анастасия Пименова

— Вот, — слышу голос девушки.

Беру стаканчики, один из которых протягиваю Нику.

Делаю глоток пунша. Ник выпивает сразу половину. После я делаю ещё один глоток, и мы возвращаемся на танцпол.

Делаю ещё несколько глотков, когда он полностью допивает свой напиток, и отставляю стакан в сторону.

Поднимаю голову, когда в очередной раз кружусь и… всё перед глазами мелькает. Чувствую себя так, словно лечу. Невесомо и легко.

Забываю обо всем на свете, кроме ритма, который пронизывает каждую клеточку тела.

Музыка становится громче, будто пульсирует прямо в голове. Закрываю глаза и отдаюсь ощущениям. Кажется, что я растворяюсь в этой атмосфере, в этой энергии, которая бьет ключом.

Сердце бешено колотится в груди. Воздуха вскоре не хватает, и я останавливаюсь, поднося руку к груди и не понимая… что не так.

Смотрю на Ника, лицо которого выражает… боль. Пока это не так заметно, но я отлично знаю его и знаю, когда он пытается её скрыть.

— Что с тобой? — спрашиваю у него и беру руку, сжимая его пальцы своими.

А что со мной?

Подношу другую руку к груди, и сердце слишком быстро колотится. Просто нереально.

— Всё в порядке.

Он делает шаг назад, а я вижу, как из его носа начинает вытекать кровь.

Мои глаза расширяются, и я даже не успеваю его позвать, так как он делает ещё один шаг назад и падает на пол.

Страх начинает пробираться внутрь, как холодная змея, извиваясь вдоль позвоночника.

Рядом тут же расступаются в стороны, и голоса на фоне сливаются в одну сплошную массу, когда я делаю крохотный шаг к Нику и смотрю на то, как его тело напрягается, а после выгибается. Вены на его шее вздуваются, и он сжимает кулаки, сдерживая крик.

— Ник, — мой голос слабый и тихий, когда всё начинает шататься. Ужас захлестывает, и я чувствую, как в груди поднимается нечто сильнее страха. Беспомощность. Боль. И паника, леденящая, пронзающая до самых костей.

Не понимаю, что со мной… а что с ним? Падаю на колени, так как больше не в силах стоять. Тянусь к Нику, когда его в очередной раз ломает.

Пальцы дрожат, не слушаясь.

Мир сужается до фигуры, корчащейся на полу. Хочу кричать, звать на помощь, но горло сдавливает невидимая рука. Звук не выходит.

Вокруг суета, крики, но я словно в вакууме. Чувствую, как чьи-то руки тянут меня назад, от Ника, но я сопротивляюсь, цепляясь взглядом за его мучающееся тело. Он извивается, как сломанная кукла, и каждая его гримаса пронзает меня болью.

Меня рывком отрывают от пола и берут лицо в свои руки, заставляя взглянуть в глаза.

— Джеймс… — язык не слушается.

Он ничего не говорит, лишь смотрит в глаза.

— … нужно позвонить… у него в кармане телефон. Отцу. Позвони его отцу…

— Мэди, достань у него из кармана телефон и набери номер его отца, — я кручу головой в поисках подруги, когда меня даже начинает мутить. — Эй, эй, эй, смотри на меня, — большой палец Джеймса касается моей щеки, и он не дает мне полностью отключиться.

— Пароль…?

— Двадцать восемь… ноль три, — бормочу и слышу, как Мэди почти сразу же дозванивается до отца Ника.

Кто-то говорит о врачах, слышу голос директора, но я все ещё не могу посмотреть по сторонам, когда Джеймс берет меня на руки со словами:

— Ай да, на ручки.

— Куда… ты меня несешь? Стой…

Даже сопротивление не выходит таким, каким должно.

Мои глаза то открываются, то закрываются.

Думаю о Нике, что он остался там… А я? Куда меня занес Джеймс?

Мои руки касаются холодного кафеля, и я понимаю, что мы с ним не просто в туалете, а у туалета.

— Тебе нужно вырваться, Шоу.

— Что?

— Два пальца в рот. Сделаешь это сама или я?

Не совсем понимаю его слова, но сейчас, именно в этот момент, доверяюсь ему и делаю, как Джеймс говорит.

Я выблевываю из себя всё то, что ела несколько часов назад, когда парень держит мои волосы. Рвусь до тех пор, пока внутри ничего не остается.

Сижу у школьного туалета, тяжело дыша, когда он отрывает бумагу и помогает вытереть мне пальцы и лицо.

В глазах все еще плывет, а слабость сковывает тело, словно цепями. Джеймс молча подает мне бутылку воды. Откуда он её взял?

Делаю несколько глотков, чувствуя, как противная тошнота постепенно отступает.

Смотрю на него, пытаясь понять, что произошло. Что произошло с Ником? И что произошло со мной?

Так проходят минуты, когда Джеймс опускается передо мной на корточки.

— Что со мной было?

— Твои зрачки были расширены. Они и сейчас такие. Вероятно, тебе что-то подмешали и ему тоже.

— Но мы же…

Осекаюсь, когда уже хочу сказать, что мы даже алкоголь не пили, а после вспоминаю про пунш и про то, как отвлеклись в тот момент.

Я сжимаю руки в кулаки, что ещё не слушаются меня, и пытаюсь встать.

Джеймс помогает мне подняться, и я чуть не падаю, когда он в очередной раз подхватывает, не давая упасть.

— Мне нужно вернуться.

— Ты слаба. И даже если тебе что-то подсыпали, то ваша реакция слишком странная. Нужно к врачу.

— Сначала я должна убедиться, что Ник в порядке.

Отхожу от Джеймса, пытаясь совладать со слабостью и понимаю, кто это сделал.

Тэйт. Злость вместе с яростью поднимаются во мне, заставляя делать шаг за шагом.

Пару раз оступаюсь, но Джеймс тут же придерживает меня.

— Спасибо. Но уже необязательно… быть рядом.

Как только мы оказываемся в коридоре, то вижу, как люди бегают туда-сюда. Я вижу и тех, что в медицинской форме, а на подходе к залу вижу, как вывозят Ника.

Всё во мне замирает и