Святейший Кровопийца. Том 3 - Демьян Копьёв

Когда уже мчался к выходу, услышал за спиной окрик Фролова:

— Глава, может мы с вами?

— Нет, — бросил в ответ.

Не хватало ещё, чтобы подчинённые путались под ногами или же раскрыли мою вампирскую сущность. Последнее, наверно, было бы хуже всего.

Я вылетел со двора отделения, не сбавляя шага, и почти сразу перешёл на вампирскую скорость.

Город размазался по краям зрения, превращаясь в смазанные полосы тьмы, камня и редких жёлтых огней. Ночной воздух бил в лицо, свистел в ушах, срывая дыхание, которое мне, по большому счёту, было уже почти не нужно, но привычка дышать осталась ещё с той, прежней жизни.

Дома, заборы, приземистые лавки, покосившиеся сараи — всё проносилось мимо, сливаясь в сплошную череду теней. Над головой висело тяжёлое предгрозовое небо, в котором не было видно ни единой звезды.

Я вспоминал карту, которую нарисовал Горин и которую у меня украли. Повезло, что я помнил её в деталях: восемь крестов на плане северного квартала, четыре входа в подземелья, которые описал около века назад инквизитор.

Горин прекрасно поработал, облегчив мне задачу по уничтожению чернокнижников.

Подземные ходы под северным кварталом были старые, куда старше самого Саянска, но построены они были не абы как. Строители, кто бы они ни были, знали толк в том, чтобы запутать следы. Три входа являлись приманкой, отвлекающими коридорами, которые вели в тупики или к завалам. Настоящий ход лежал под старой часовней, той самой, что когда-то превратили в склад соли, а потом и вовсе забыли.

К северному кварталу я добрался быстрее, чем сам ожидал.

Втянул носом воздух и сразу почувствовал, что здесь он был другой, более густой и тяжелый, чем в остальном городе.

Я ощущал это всей кожей, каждой клеточкой своего тела.

Проклятое место, которое возникло ещё до основания Саянска, до империи, ещё до того, как первые люди решили поставить тут свои дома.

Я замедлился на углу улицы, ведущей к часовне, и огляделся.

К счастью, здесь не было той суеты, что царила в центре. Видимо, гулявшая по городу нежить до окраин не добралась. На улице не было ни души. Идеально для воплощения моего плана в жизнь.

В тот самый момент, когда я уже собирался сорваться дальше, из-за угла навстречу мне выскочил человек.

Я узнал его сразу.

Виктор Стрельцов, тот самый стражник, что ночью прибежал с известием о мертвецах, потом ходил с нами по улицам, помогая уничтожать нежить.

Мы виделись совсем недавно, у ратуши, когда Фролов с Тарасовым уводили связанного некроманта, и вот теперь Виктор снова был здесь, весь взмыленный, с рассечённой бровью, залитой кровью щекой и с бешеным блеском в глазах, который я повидал за долгую жизнь бесчисленное количество раз.

Это было лицо человека, только что пережившего что-то дурное.

— Господин инквизитор! — выпалил он, налетая на меня почти вплотную, — Как же хорошо, что я вас встретил!

— Дыши, — произнёс я, придержав его за плечо, — Что случилось? Говори толком.

— Вос-сточные ворот-а! — Стрельцов никак не мог отдышаться, слова выходили рваными, перескакивающими друг через дружку, — Час наз-зад, мож-жет, чуть больше, стражу на воротах перебили. Один жив остался, он рассказал, что нападение совершили шестеро непонятных личностей. Остановить не смогли, сил не хватило. Эти ублюдки вошли в город, как к себе домой. Все маги высокого ур-ровня.

— Раненый успел заметить, в какую сторону они направились?

— Вот это самое странное, — Виктор вытер лицо тыльной стороной ладони и уставился мне в глаза, — Они пошли в северном направлении.

— Значит, всё не зря, явились, мрази, пробормотал я больше самому себе, чем Стрельцову, — Высокая компания, не рядовые исполнители, уверен, что это кто-то из верхушки культа пожаловал лично.

— Господин инквизитор? — неуверенно окликнул меня Виктор, — вы о чём?

Я перевёл взгляд на стражника.

— Не важно. Слушай меня внимательно, Виктор. Собери всех, кто способен держать оружие в руках. Оцепляйте северный квартал по периметру. Все входы, все переулки, все щели перекрыть, чтобы ни одна живая душа туда не сунулась: ни зевака, ни пьяница, ни мальчишка-разносчик, ни баба с корзиной, — подумал немного и продолжил, — Внутрь квартала не суйтесь ни под каким видом.

Виктор выпрямился, насколько мог, всё ещё сбивчиво дыша после бега.

— Понял, — произнёс он, — Оцепление, никого в квартал не пускать.

— Верно… и вот что ещё, — я положил ладонь ему на плечо, — Если что-то пойдёт не так… вводи особое положение. Жители должны запереться в домах и носа не показывать на улицу. Пусть кто-то из инквизиторов свяжется с главным орденом и разъяснит ситуацию, уверен подмога прибудет в ближайшее время.

Сказать-то я сказал, но сам в эти слова не верил. Если вдруг меня постигнет неудача, то жителям Саянска не поздоровится, столичные инквизиторы вовремя прибыть не успеют, к тому моменту, как они появятся, от Саянска останутся одни руины.

Впрочем, я не отчаивался, так как верил в свои силы.

Я справлюсь, иначе, зачем мне была дана новая жизнь?

Стрельцов сглотнул, кивая.

— Всё сделаю.

— Идите, Виктор. Хотя стойте, — я подозрительно прищурился, — А как вы здесь оказались?

— Так я решил последовать за незнакомцами. Хотел выяснить, куда именно они направились и что замышляют.

Как хорошо, что у меня были способности вампира, а то я бы ему не поверил и потерял время, пытаясь выбить правду, но, судя по всему, стражник говорил правду, поэтому я лишь хмыкнул и ещё раз повторил.

— Иди и поторопись.

Стрельцов развернулся и побежал прочь. Я проводил его взглядом, дождавшись, пока его фигура растворится в темноте за поворотом, и только убедившись, что остался один, сорвался с места.

Не в катакомбы, как можно было подумать, вовсе нет.

Появляться в подземелье в одиночку, где засели шестеро чернокнижников с сильным магом во главе и теми, кто всё это время находился в городе, было бы полнейшей глупостью. Хоть в прошлой жизни я и был Великим Инквизитором, нося звание, от которого трепетали целые провинции, сейчас всё было по-другому. Матёрые маги под руководством умелого чернокнижника могли стереть меня в порошок, несмотря на вампирскую сущность и опыт прошлой жизни.

Нет, я не собирался лезть внутрь.

У меня имелся другой план, и план этот зрел во мне с того самого момента, как я впервые услышал от отца