Святейший Кровопийца. Том 3 - Демьян Копьёв

Боковая дверь нашлась сразу, и я постучал, как было сказано и не дождавшись никакого ответа, постучал снова, чуть настойчивее.

Из-за двери послышался шорох, а затем сонный и раздражённый голос произнёс:

— Кто там? Не открою, слышите? Не открою ни за что, ночью в городе мертвецы ходят, я никуда не пойду, можете хоть стучать до посинения!

— Городская инквизиция, — произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и весомо, — Антон Кириллович, мне нужна ваша помощь. У нас тяжелораненый.

— Инквизиция! — голос за дверью стал ещё более раздражённым, но уже с ноткой нервозности, — Слышал я про вашу инквизицию. Говорят, вы и позволили всей этой нежити по городу разгуляться, а теперь к мирным людям за помощью! Нет уж, господин инквизитор, я свою шкуру дороже ценю.

Потёр переносицу. Мудрый лекарь, ничего не скажешь.

— Мертвецов в городе больше нет, — произнёс я, — Мы зачистили улицы. Я лично прошёл весь Саянск за последние три часа, там чисто.

— Я не верю вашим словам, — отрезал Вересов из-за двери.

— Антон Кириллович, там человек умирает.

— Очень жаль, но я всё равно не смогу вам помочь вам, если сам окажусь мёртв.

Терпение у меня имелось в достаточном количестве, но сейчас Петров лежал в отделении с тяжёлым ранением, Тарасов держал его в одиночку, а лекарь прятался за дверью, с каждой минутой уменьшая шанс на спасение Николая.

— Послушайте, — произнёс я, меняя тон, — Я понимаю ваш страх, но сейчас я стою у вашей двери, а не мертвяк. Если бы на улицах всё ещё было опасно, меня бы здесь не было, я бы уничтожал нежить, а не уговаривал городского лекаря выйти из дома. Человек, которому нужна помощь, мой подчинённый. Это молодой парень, который получил ранение, защищая наш город.

Тут я, конечно, приврал. Но что не сделаешь для достижения цели.

Молчание растянулось. Я слышал осторожное, прерывистое дыхание за дверью, а так же, как Вересов неуверенно переступает с ноги на ногу на деревянном полу.

— Насколько тяжёлое ранение? — произнёс наконец лекарь.

— Не знаю, но думаю, что счёт идет на чесы, если не на минуты.

— Что за ранение, от чего?

— Точно не знаю. Это случилось, когда я гонял нежить по городу.

За дверью снова зашевелились, затем донёсся звук, похожий на то, как падает табурет, или человек обо что-то спотыкается.

— Антон Кириллович, обещаю, я лично провожу вас туда и обратно. Клянусь, с вами ничего не случится.

— Клятва инквизитора? — проворчал лекарь.

— Клятва, — согласился я, — Но, пожалуйста, пойдёмте со мной. Парень ещё мальчишка, нет и восемнадцати, ему бы жить да жить…

Дверь приоткрылась на ширину ладони, и в щель уставился маленький, настороженный, окружённый сетью морщин глаз.

Затем дверь открылась чуть шире, и я увидел Вересова целиком.

Лекарю было далеко за шестьдесят. Это был невысокий, плотный мужчина, с аккуратной седой бородкой и руками, которые сразу выдавали профессию несмотря на то, что правая сжимала ночник, а левая мяла ткань халата с такой силой, что побелели костяшки.

Антон Кириллович окинул меня взглядом с головы до ног, на мгновение остановив взгляд на секире, испачканной тёмной жижей, а затем задержался на моём лице.

— Вы один? — спросил он.

— Один.

— Почему один?

— Потому что одному быстрее.

Лекарь поджал губы.

— Вы новый глава отделения?

— Он самый.

— Я про вас слышал, — произнёс Вересов, осматривая как какую-то новую неизвестную ранее болячку.

— И что же?

— Вы появились в городе меньше двух недель назад и уже успели устроить тут чёрт знает что.

— Не я устроил, — поправил я, — Я разбираюсь с тем, что уже было устроено до меня.

— Это разные вещи?

— С моей точки зрения — да.

Вересов некоторое время смотрел на меня не отрываясь, потом вздохнул с таким видом, будто сам себе не верил, что делает то, что собирался сделать.

— Подождите, — произнёс он и отступил вглубь дома.

Торопить было бесполезно. Я знал людей с таким складом характера. Если сейчас начну подгонять, он упрётся и никуда не пойдёт.

Я стоял, прислушиваясь, как лекарь ходил по комнатам, что-то собирал, открывал и закрывал ящики.

Через несколько минут Вересов появился снова уже одетый, с большой кожаной сумкой, которую держал с той уверенной привычкой, с которой носят вещь, ставшую частью тебя за долгие годы.

— Идёмте, — буркнул он, — Только учтите, если я увижу хоть одного мертвеца, я немедленно возвращаюсь обратно, и никакие клятвы инквизиторов меня не остановят.

— Договорились, — произнёс в ответ.

Мы вышли на улицу.

Саянск ночью, после зачистки, был тих и темен. Редкие фонари на центральных улицах давали рассеянный жёлтый свет, переулки тонули в темноте.

Вересов двигался быстро, несмотря на возраст, видно было, что лекарь привык ходить по ночному городу, видимо часто его поднимали в неурочный час. Сумку Антон Кириллович нёс сам, отказавшись от моей помощи с такой решительностью, что я не решился настаивать.

— Давно практикуете? — спросил я, просто чтобы что-то говорить.

— Тридцать один год, — ответил Вересов коротко.

— В Саянске всё это время?

— Последние двенадцать. До этого врачевал в столице.

Я покосился на него. Столичный лекарь в провинциальном городе. Интересный выбор.

— Почему переехали?

— Потому что столица надоела, — произнёс Вересов тоном, не предполагающим продолжения разговора.

Мы миновали площадь у ратуши. Вересов замедлил шаг и огляделся, пробежавшись взглядом по телам мертвецов, сваленным у фонтана, перевёрнутой телеге, тёмным пятнам на брусчатке. Его лицо осталось бесстрастным, но я видел, как напряглась рука на ремне сумки.

— Много было? — спросил он тихо.

— Достаточно.

Дальше шли молча, до отделения оставалось три квартала. Один раз Вересов остановился, и подобрав с земли перевёрнутый уличный фонарь, внутри которого ещё теплился огонёк, поставил его обратно на подставку с таким видом, будто это было само собой разумеющимся.

У ворот отделения нас встретил Фролов, дежуривший у входа. Увидев меня с незнакомцем, он подтянулся, но я жестом показал, что всё в порядке.

— Лекарь, — пояснил коротко.

Фролов молча посторонился, и мы быстро вошли внутрь.

В коридоре железом, свежей штукатуркой, почему-то горелыми тряпками. Вересов снова остановился на секунду, повёл носом, и