Святейший Кровопийца. Том 3 - Демьян Копьёв

смотрел, позволяя вампирским чувствам делать свою работу и уже готов был двигаться дальше, когда боковым зрением уловил движение. Не мертвяки, те двигались иначе, с той особой скованной раскачкой, которую ни с чем не спутаешь. Это было движение живого человека, быстрое и очень осторожное. Кто-то перебегал от дровяного навеса к воротам соседнего двора, прижимаясь к стене.

Вампирское зрение мгновенно выхватило из темноты знакомую фигуру.

Это оказался Андрей Куренной, которого я отправил наблюдать за домом на Купеческой улице ещё вчера вечером.

— Жив, чёрт возьми, усмехнувшись, пробормотал себе под нос.

Я почти бесшумно переместился поближе и вышел из тени примерно в десяти шагах за его спиной.

— Андрей, — позвал негромко, стараясь не напугать, но вышло наоборот.

Инквизитор резко развернулся и швырнул в меня заклинанием, правда оно не долетело до цели и рассеялось в ночном воздухе.

Куренной замер, моргнул пару раз, а затем узнав меня, выдохнул с облегчением.

— Живой, чертяка, — произнёс вполголоса, подходя ближе.

— Едва ли, — так же тихо ответил он.

Вблизи я увидел, что правый рукав инквизитора был разорван и перевязан прямо поверх одежды чем-то тёмным. Сам Куренной держался прямо, но я видел, ещё немного и точно упадёт.

— Что у тебя? — спросил я прямо.

— Мертвяков положил семерых, — ответил он деловито и коротко, без особой гордости, — Они со стороны переулка шли, мимо дома.

— Наблюдение не прерывал?

— Никак нет, — Куренной кивнул в сторону дома с флюгером, — Никто не выходил и не заходил.

— Что с рукой?

— Царапина, — отмахнулся Куренной.

— Покажи.

Он помедлил секунду, потом без лишних слов размотал импровизированную повязку, где обнаружился глубокий порез. Сначала подумал, что от когтей мертвяка, но присмотревшись внимательнее, понял, что ранение другого толка.

— Ничего страшного, — констатировал я, — До свадьбы заживёт. Вернёмся в отделение, отправлю Фролова за лекарем.

— Да не надо, само заживёт, — отмахнулся от моих слов инквизитор?

— Не спорь. Кстати, где ты такую рану получил?

— Стыдно сказать, — замялся парень, — Неудачно уклонился от мертвяка и налетел на железяку.

— Бывает, — хмыкнул в ответ, — В следующий раз будь аккуратнее.

— А будет следующий раз? Вы считаете, что мертвецы вновь атакуют.

— В жизни все может случиться, — пожал плечами.

Мы прошли ещё два квартала, добив по дороге четверых одиночных мертвяков, которые бесцельно тащились по переулкам у скобяных лавок. Куренной работал деловито и без лишних движений, видно было, что ночь для него и правда выдалась богатой на практику.

— Вы один ходили по городу? — произнёс он негромко, пока мы шли.

— Да.

— Тарасов с Фроловым где?

— Некроманта в отделение потащили.

— Взяли, значит, ублюдка.

— А то.

— Живой?

— Живой, надеюсь уже в камере.

В этот момент, висевший на моей шее амулет связи подал сигнал.

Я сжал амулет в ладони, активируя вязь рун.

— Саянов, — произнёс коротко.

Голос Тарасова, искажённый артефактом до сухого гудения, прозвучал отчётливо.

— Господин Саянов, вы нужны в отделении, срочно.

Чуйка резко взвыла, предчувствуя беду.

— Что случилось?

— Пока мы были на площади, — голос Тарасова стал ещё суше, — В отделение пробрались неизвестные. Мухин убит. Петров жив, но тяжело ранен. Я сейчас рядом с ним.

Что-то холодное прокатилось от горла вниз по позвоночнику.

Аккуратный, педантичный, немного нервный Мухин, который раскладывал отчёты стопками, пронумерованными и подписанными, который краснел от похвалы и смущался собственной деловитости убит.

— Что-нибудь взяли? — произнёс я, пытаясь понять масштаб трагедии.

Снова пауза.

— Документы на столе разворошены, точно сказать пока не могу, Петров без сознания, так что пока узнать ничего не получится.

— Отправляй за лекарем, если сможешь вливай в парня силу. Делай что хочешь, но Петрова удержи.

— Я уже связывался с тремя, но… — Тарасов на мгновение замолчал, — Никто не приедет. Они бояться выходить на улицу. Говорят, что переживут гнев инквизиции и даже готовы оказаться в камере, лишь бы не стать очередным умертвиём.

— Скажи, что город уже очищен.

— Говорил. Никто не верит. Сами понимаете, многие считают, что мы не способны защитить город.

— Твою же… Дай мне адрес самого лучшего из лекарей, который сейчас в Саянске.

Тарасов тут же продиктовал требуемое.

— Господин Саянов, Коля очень плох, я не знаю…

— Держитесь, я приведу помощь.

Я разжал амулет и посмотрел на Куренного, который стоял в двух шагах от меня, и по лицу его было видно, что парень слышал достаточно.

— Возвращайся в отделение, — произнёс я, обращаясь к Куренному,

— А вы? — Андрей смотрел на меня с тем выражением, которое я уже научился читать в своих людях. Это был не страх, не сомнение, а что-то среднее между беспокойством и готовностью идти следом, куда бы я ни направился.

— За лекарем, — бросил коротко.

— Я с вами. Вдруг помощь понадобиться.

— Нет. Один я доберусь быстрее, ты будешь только мешать, — не стал я срезать острые углы.

Андрей кивнул, принимая мой ответ.

— Адрес знаете?

— Знаю.

— Тогда удачи.

Куренной ушёл, растворяясь в темноте переулка. Я проводил его взглядом, и убедившись, что остался в не поля его зрения, и растворился в тени, включив вампирскую скорость.

Мостовая мягко ударила в подошвы, ночной воздух хлестнул по лицу, и я понёсся по улице, огибая углы с такой лёгкостью, будто город был нарисован специально для меня, с расставленными по нужным местам ориентирами и тенями точно там, где они были необходимы.

Голод дёрнулся злее, почуяв движение, инстинкты обострялись, но я привычно загнал это ощущение обратно, в самый дальний угол.

Флягу оставил в отделении. Правильное решение с точки зрения здравого смысла, чудовищное — с точки зрения голода, который к этому моменту стал настойчиво неприятным. Впрочем, это было терпимо. Я переживал и худшее.

Нужная улица нашлась быстрее, чем я рассчитывал. Квартал лекарей и аптекарей в Саянске располагался там, где таким кварталам и положено быть в провинциальных городах, не в самом центре, но достаточно близко, чтобы зажиточные горожане могли добраться пешком. Улице этого квартала стояли добротные дома с широкими ставнями, коваными табличками у ворот и ухоженными двориками.

Дом, адрес которого продиктовал Тарасов, я нашёл по медной табличке с гравировкой, потемневшей от времени.

«Лекарь Антон Кириллович Вересов. Приём по утрам. В