Святейший Кровопийца. Том 3 - Демьян Копьёв

Фролов и Тарасов, тяжело дыша, стояли среди поверженных тел, забрызганные тёмной жижей с ног до головы. Виктор Мельников сидел на земле, привалившись к стене, и его выворачивало наизнанку, но он был жив, и это главное.

— Что это было? — прохрипел Фролов, — Он что-то сказал?

— Он сказал, что всё это отвлекающий манёвр, — мрачно проворчал я, вытирая секиру о балахон бесчувственного некроманта, — Пока мы гоняемся за мертвецами по всему городу, где-то происходит что-то нехорошее. Эх, не нравится мне всё это, такое ощущение, что наши противника нас нае… одурачили.

— Может всё обойдётся? — с надеждой произнёс Фролов, но я не был настроен оптимистически, ибо чуйка вопила, что произошло что-то очень нехорошее.

— Свяжите этого, — я кивнул на некроманта, — И тащите в отделение, в камеру его, — Виктор, — обратился я к стражнику, — Город практически очищен. Скажи своим, чтобы прочесали улицы, но, думаю, основную массу мы упокоили. Проверьте дома, помогите раненым.

Я взглянул на небо. До рассвета оставалось ещё несколько часов.

Оставив Фролова и Тарасова разбираться с некромантом и перевязывать Виктора Стрельцова, который всё-таки поймал скользящий удар от одного из последних мертвяков, я двинулся дальше один.

Парни попробовали было возразить, но я осадил подчинённых коротким взглядом, и они заткнулись. Не потому, что испугались. Антип Тарасов был не из тех, кто пугается взглядов начальства, да и Фролов в принципе тоже.

Просто они увидели в моих глазах то, что я и не пытался скрывать: не злость и не приказ, а простую, холодную необходимость.

Мне необходимо было остаться одному.

Не из-за того, что я не доверял своим людям, просто рядом с ними я не мог позволить себе быть тем, кем был на самом деле.

Саянск ночью был почти красив.

Почему почти?

Да потому, что плотный и сладковатый запах смерти висел над улицами неподвижным туманом, мешаясь с обычными городскими запахами: дровяным дымом из труб, прелой соломой с конюшен и рыбой от пристани.

Я растворился в тени первого же переулка с такой лёгкостью, с какой капля растворяется в воде.

Вампирские способности — это не только скорость и сила, это ещё и умение становиться частью темноты, сливаться с ней, делать себя незаметным не магией иллюзий, а чем-то более древним и органичным.

Первого одиночного мертвяка я почуял ещё до того, как увидел. Нежить шаркала по переулку у кожевенных мастерских, натыкаясь на стены и глухо мыча.

Судя по мощному телосложению и кожаному фартуку, перепачканному уже не дублёным жиром, а свернувшейся тёмной кровью, когда-то этот поднятый мертвец был кожевником.

Я не стал пользоваться секирой, вместо этого тихо скользнул за спину мертвеца, поймал голову обеими руками и одним коротким движением свернул шею.

Мертвяку это естественно не навредило, кроме того, что теперь его башка оказалась повернута задом наперёд. Ходячий труп посмотрел на меня тупым, ничего не значащим взглядом и замычал. Я тут же добавил удар открытой ладонью снизу вверх, вдавливая затылок, и череп не выдержал, лопнул как переспелый арбуз.

Всё же вампирская сила многого стоит.

Более дряхлого мертвяка я мог бы одолеть с обычным усилением, но тот который попался мне сейчас, оказался свежим и довольно сильным противником, точнее — он мог бы им быть, останься у него связь с некромантом.

Тело опустил на землю и двинулся дальше.

Видел я в темноте без всяких затруднений, вампирское зрение превращало ночной город почти в дневной, только краски становились приглушённее, а контуры резче. Слышал тоже куда лучше, чем любой человек.

Шарканье ног, бормотание, невнятный животный звук, который издаёт нежить в движении, всё это долетало до меня задолго до того, как я приближался на опасное расстояние.

На улице Мельников обнаружил двоих мертвяков у колодца. Один прислонился к срубу и медленно тыкался в него головой, словно пытался протаранить. Второй кружил вокруг, бессмысленно переставляя ноги.

Бывший горожанин, одетый в добротную одежду и кожаные сапоги, стало быть, из небедных.

Я прикинул расстояние и угол.

Я взобрался на навес над входом в мастерскую, не создав ни звука, и оттуда перебрался на скат крыши. Дерево слегка прогнулось под ногами, но не скрипнуло.

Секунда. Прыжок.

Я обрушился на обоих разом, одной рукой вцепившись в голову первого, второй в голову второго, и использовав инерцию падения, разбил обе головы о каменный бортик колодца.

Послышался хруст и плеск тёмной жижи, а затем наступила тишина.

Я выпрямился, отряхнул руки и двинулся дальше.

В следующем переулке, рядом с цирюльней, трое мертвяков одновременно пытались пролезть в закрытое ставнями окно, скребя по доскам пальцами. Изнутри не доносилось ни звука, стало быть хозяин либо прятался в подвале, либо успел сбежать.

С ними я поработал секирой. Потребовалось всего три удара и три тела на брусчатке.

Время шло.

Я прочёсывал улицу за улицей, квартал за кварталом, двигаясь по спирали от центра к окраинам. Там, где мертвяки бродили поодиночке, работал руками или секирой. Там, где собирались группами у дверей или ворот, позволял себе немного магии: лёгкий воздушный удар, который сбивал нежить с ног и давал мне пространство для манёвра, или короткое каменное копьё, поднятое прямо из мостовой и вогнанное в череп ближайшей твари.

Силы уходили медленно, но неуклонно.

В Северный квартал я заглянул не потому, что специально планировал это сделать, просто маршрут вывел меня именно сюда. Упокоив ещё парочку нежити, я на мгновение подумал: А не проникнуть ли мне в катакомбы и лично посмотреть на печати, установленные Гориным, но быстро отбросил эту мысль.

Карты лабиринта у меня с собой не было, а заблудиться там раз плюнуть. Ходи потом, ищи выход. Так и от голода подохнуть можно.

Хотя, там ведь должны быть крысы.

— Фу, — простонал я, — Какая гадость, пожалуй, придётся отложить визит в катакомбы до лучших времён, — пробормотал я себе под нос и последовал дальше, размышляя о том, зачем культистам потребовалось поднимать нежить в городе, но ничего путного в голову не приходило.

Однако, смутная тревога, о которой я старательно не думал последние несколько часов, начинала оформляться во что-то конкретное и неприятное.

Я прибавил шагу.

Купеческая улица оказалась как раз на пути к восточной части города, куда я двигался, добивая последние очаги нежити. Дом с флюгером в виде лисы был тёмен и пуст.

Я остановился в тени напротив, и несколько секунд просто