Святейший Кровопийца. Том 3 - Демьян Копьёв

Я посмотрел на него.

— А у нас есть выбор?

Антип помолчал, обдумывая ответ.

— Нет, — признал он наконец, — Просто хотел понять, вы верите ли вы в успех.

Прямой вопрос заслуживал прямого ответа.

— Я верю… нет, я знаю, что справлюсь, — произнёс в ответ, — Не потому, что уверен в лёгкости задачи, просто потому что, если не справлюсь, пострадает не только Саянск. Здесь нет места сомнениям.

Тарасов медленно кивнул, словно ответ его удовлетворил.

— Тогда я тоже буду верить, — произнёс он, — Хотя бы до тех пор, пока не появится причина в этом усомниться.

Вечером, когда солнце начало клониться к закату, а в отделении зажглись все лампы, наконец полностью восстановленные усилиями Петрова, ко мне заглянул Фролов с неожиданной новостью.

— Ломов вернулся, — доложил он, — Уже кое-что успел выяснить.

Гришка появился в кабинете с видом человека, который впервые в жизни выполнил задание, важность которого превышала его привычный уровень ответственности, и явно испытывал от этого воодушевление.

— Ну, — произнёс я, — Что там на Купеческой?

— Видел четверых, — начал парень, чуть волнуясь, — Хозяина, тот, что называет себя Берестом, двоих слуг, и ещё одного, плотного с бородой, про которого раньше рассказывал. Он пришёл только сегодня утром.

Значит, после того как Касаткин исчез с Овражной, приезжие всё же перебрались на Купеческую, как и было указано в найденном письме.

— Что они делали?

— Из дома вышли двое слуг, ходили на рынок, покупали продукты, ничего особенного. Хозяин с бородатым весь день не выходили, только один раз к ним заходил какой-то человек в тёмном пальто, побыл недолго, минут двадцать, и ушёл, лица я не видел.

— Как выглядел этот человек в пальто, помимо того, что ты сказал?

— Худой, шляпа надвинута на глаза, ничего особенного, обычный горожанин на первый взгляд.

— Хорошо, Гришка, — произнёс я, — Продолжай наблюдение, но будь осторожен. Если увидишь снова человека в тёмном пальто, попробуй незаметно проследить, куда он пойдёт после встречи.

Парень кивнул, явно польщённый доверием, и вышел, сопровождаемый Фроловым.

Я остался один, глядя на карту города, что-то не складывалось. Если Берест и его люди действительно засели на Купеческой, а работа над вскрытием печатей требовала присутствия непосредственно в северном квартале, зачем держать штаб на противоположном конце города?

Впрочем, северный квартал был слишком заметен. Похожу ублюдкам не хотелось привлекать к себе излишнее внимание городской стражи, той, что была неподкупна, а может быть во всём этом была и другая причина, просто я пока что её не разгадал.

Ночью случилось кое-что неожиданное.

Около полуночи, когда я, лёжа на узкой кровати, пытался уснуть, снизу послышался топот ног и встревоженные голоса.

Я вскочил, накинул рубаху и, схватив секиру, спустился вниз.

Во дворе находился незнакомый мне человек в форме городской стражи, он тяжело дышал, словно только что пробежал несколько километров не останавливаясь. Рядом с ним, придерживая фонарь, стоял Петров, дежуривший этой ночью.

— Господин инквизитор, — выдохнул стражник, увидев меня, — Беда, убийство, прямо в центре, на площади у ратуши.

Сердце, если бы оно у меня билось в привычном смысле этого слова, непременно бы ёкнуло от волнения.

— Кто жертва? — произнёс нахмурившись.

— Купец Светлов, — ответил стражник, — Пётр Игнатьевич Светлов.

Ага, тот самый торговец, что рассказал мне про Береста, прошение на застройку, и про угрозы, которые получил от неизвестных людей.

Значит, кто-то узнал о нашем визите на Мельничную улицу, и Пётр Игнатьевич поплатился за собственную откровенность жизнью.

— Веди, — произнёс я, обращаясь к стражнику, и уже собирался взять поводья Красотки, своевременно приведённой Тарасовым, как резко остановился, — Как тебя зовут?

— Виктор Стрельцов, — ответил служивый.

— Виктор, а почему ты прибежал в инквизицию? Убийствами занимается стража. Инквизиторов зовут, если есть подозрения на участие в преступлении еретиков или при появлении в городе нежити.

— Так это… Его убили восставшие мертвецы.

— В смысле? — ошалело произнёс стоявший рядом со мной Тарасов.

— Вот с этого стоило и начинать, — прорычал я, — С чего вы так решили?

— Так… — стражник на секунду замялся, — По улицам рыскают. Уже с час как появились непонятно откуда.

— Неупокоенные в городе? Сколько? Как они вообще здесь оказались?

— Не меньше двадцати, — быстро ответил Стрельцова, — А уж откуда взялись, не имею ни малейшего понятия.

— Какие меры приняты?

— Стража следит, чтобы жители Саянска не покидали свои дома. На улицах очень опасно.

Я оглядел двор. Все мои подчинённые были уже здесь, готовые выполнить любой приказ.

— Петров, Мухин, остаётесь на месте. Смотрите в оба, чтобы мышь не проскользнула, чую не просто так подобная канитель закрутилась. Фролов, Тарасов, со мной, нужно зачистить город от покойников.

Инквизиторы без сомнений кивнули и быстро метнулись в конюшню. Уже через пять минут мы вылетели через распахнутые ворота и направились в сторону центральной улицы.

Кто-то очень постарался и убрал Светлова, заодно устроив переполох в городе.

Красотка нервно пряла ушами, почуяв мертвечину задолго до того, как мы выехали на центральную улицу.

— Держитесь ближе, — бросил я Фролову и Тарасову, — И не геройствуйте. Мёртвые не устают, не боятся боли и не отступают. Один укус, и вы пополните их ряды.

— А как их убивать? — спросил Фролов, чей арбалет в темноте казался продолжением руки.

— Голова, — коротко ответил я, — Разбить голову или отсечь её от тела или испепелить огнём. В сердце бить бесполезно, оно у них давно не бьётся. Всё остальное они попросту не заметят.

Тарасов сглотнул, но кивнул, а Виктор Стрельцов, скакавший впереди, указал рукой на поворот.

— Туда, к ратуше!

Мы вылетели на площадь, и я осадил Красотку так резко, что она едва не встала на дыбы.

Картина, представшая моему взгляду, была именно такой, какой я и ожидал, и всё же от неё сводило зубы.

Ещё вчера чинная и опрятна площадь, расположенная у ратуши, превратилась в сущий кошмар.

Перевёрнутая телега лежала на боку, рассыпав по брусчатке яблоки, тёмные от чужой крови. Тело купца Светлова я увидел сразу, оно распласталось у самого фонтана, и то, что осталось от Петра Игнатьевича, лучше было бы не разглядывать вовсе, а вокруг, спотыкаясь и