Святейший Кровопийца. Том 3 - Демьян Копьёв

Мы прошли дальше. Вторая комната на первом этаже оказалась полупустой кладовой с несколькими мешками и бочонком, судя по запаху, с солёной рыбой. Ничего интересного.

Лестница на второй этаж скрипнула под моим весом, но не выдала ничего подозрительного. Я бы почувствовал, окажись там кто-то живой, дыхание не спрячешь от вампирского слуха, даже самое тихое.

Второй этаж встретил нас распахнутой дверью в спальню, где кровать оказалась не убрана, а на полу валялась брошенная в спешке одежда, чей-то плащ и забытый второпях второй сапог, потерявший свою пару.

— Спешили, — заметил Тарасов, поднимая брошенный плащ и осматривая его.

Я прошёл к небольшому столику у окна, на котором в беспорядке лежали листы бумаги. Часть из них оказалась смята и брошена в угол, часть осталась на столе. Я взял верхний лист и пробежал взглядом.

Это был обрывок письма, написанного второпях, без подписи и обращения:

«…если он появится раньше срока, действовать нельзя, ждать сигнала. Люди К. сплоховали, больше рисковать нельзя. Б. настаивает на переносе встречи по второму адресу, там надёжнее. Через три дня в полночь.»

Я перечитал ещё раз.

К. — это, разумеется, Касаткин.

Значит, кто-то посчитал его расходным материалом, чьи люди годятся лишь на то, чтобы устраивать засады, а сами предпочитают держаться в тени и не рисковать напрямую. Б. — это Берест. Встречу перенесли скорее всего на Купеческую, где стоял дом с флюгером в виде лисы.

— Тарасов, глянь, — я протянул листок.

Инквизитор прочитал, шевеля губами, и нахмурился.

— Значит, они его не особо ценят, — произнёс он, — Использовали, а теперь готовы бросить.

— Скорее всего, Касаткина уже нет в живых. Я бы на их месте не стал рисковать и устранил угрозу, — заметил я.

Снизу послышался голос Фролова, доносившийся через открытое окно:

— Господин Саянов, тут кое-что есть!

Мы спустились во двор. Небольшая конюшня за домом оказалась пуста, лишь одна лошадь осталась в стойле, старая, слишком уставшая кобыла, чтобы служить кому-то при спешном бегстве. Фролов стоял рядом с ней, указывая на что-то в углу конюшни.

Там, среди сена, лежал маленький свёрток, завёрнутый в грубую холстину.

Я подошёл, и взяв его в руки, развернул.

— Осторожно, — запоздало воскликнул Дмитрий, но я лишь отмахнулся.

Угрозу бы я почувствовал сразу, здесь её не было.

Внутри оказался небольшой стеклянный флакон с тёмной, почти чёрной жидкостью, и рядом с ним, тонкая цепочка с камнем. Не фиолетовым, а тёмно-серым, тусклым, будто выцветшим.

— Что это? — спросил Фролов, разглядывая находку с настороженным любопытством.

Я взял камень в руку и ощутил слабую, едва заметную вибрацию, ту самую, которую чувствовал в церкви, только не болезненную, а скорее пустую, мёртвую. Артефакт, который когда-то работал, а теперь перестал.

— Похоже на амулет связи, только какой-то странный, — произнёс я, — К тому же, сломанный.

— Специально уничтожили? — уточнил Тарасов.

— Возможно.

Флакон я поднёс к носу, осторожно, не открывая пробку. Запах, доходивший даже через стекло, был мне слишком хорошо знакомым, густой, металлический, с примесью чего-то тёмного и неправильного.

Кровь, но не обычная.

Я почувствовал, как во мне немедленно взметнулся голод, тот самый, который я старательно сдерживал последние дни, и стиснул зубы, отгоняя порыв.

Я отвинтил пробку и демонстративно понюхал содержимое. С трудом удерживая клыки внутри.

— Это кровь, — произнёс ровно, стараясь не показать внутренней борьбы, — Но не человеческая, точнее, не только человеческая. В неё что-то добавлено, чувствуется примесь чуждой силы.

— Ритуальный компонент? — предположил Фролов.

— Скорее всего.

Я заткнул пробку, и аккуратно завернув флакон обратно в холстину, убрал его за пазуху.

Забрал и амулет, хотя тот больше не работал, всё же лучше держать подобные вещи под контролем, чем оставлять на месте, где их сможет забрать кто угодно.

Мы обошли остальную часть двора, но больше ничего примечательного не нашли. Дом на Овражной был покинут в спешке, но достаточно организованно, чтобы не оставить прямых зацепок, кроме случайно забытого письма и брошенного в панике флакона.

— Что дальше? — спросил Куренной, когда мы вышли обратно на улицу.

Я задумался.

Торговец мукой, оставался следующей нитью, ведущей либо к Касаткину, либо к тем, кто с ним связан, но время уже было позднее, а информация о переносе встречи на Купеческую значила, что дом с флюгером в виде лисы становился намного более важной точкой, чем я предполагал раньше, но туда не было смысла идти прямо сейчас. Ловить ублюдков нужно всех и сразу на предстоящей встрече.

— Возвращаемся в отделение, — произнёс я, — Нужно всё обдумать, а заодно проверить, что Мухин узнал по документам. Фролов, отправь кого-нибудь понаблюдать за лавкой Акима, но осторожно, только смотреть, не подходить.

— Сделаю, — кивнул Фролов.

— Тарасов, письмо и флакон я забираю в отделение. Куренной, останься здесь до темноты, посмотри, не вернётся ли кто-нибудь в этот дом, если что-то заметишь, немедленно сообщи.

Все трое кивнули, принимая приказы без лишних вопросов, что не могло не радовать. Пять пьяных инквизиторов, которых я застал при первой встрече за грязным столом, начинали превращаться в отряд, способный действовать организованно, и это вселяло определённую надежду.

Возвращаясь в отделение, я снова и снова прокручивал в голове фразу из письма: «Берест настаивает на переносе встречи на новое место, там надёжнее».

Значит, Берест был не просто исполнителем, он имел достаточный вес, чтобы диктовать условия, и достаточную осторожность, чтобы понимать: провал с наёмниками означает, что охота на меня перешла в новую фазу, где нельзя действовать топорно.

Умный противник опаснее глупого, но и предсказуемее в своей осторожности. Умные люди не любят рисковать без нужды, а значит, следующий их шаг будет обдуман, выверен, и, если повезёт, я смогу его предугадать.

В отделении меня встретил Мухин с бумагами наперевес и озабоченным выражением на лице.

— Господин Саянов, — произнёс он, — Я закончил разбирать финансовую часть за последние полгода, там очень много странностей.

— Каких?

— Регулярные выплаты, — Мухин протянул мне лист с цифрами, — В смысле, выплаты нам, то есть ордену. Небольшие суммы, но стабильные, раз в месяц, непонятно откуда, получатель не указан, только пометка «согласно устной договорённости».

Я взял лист и пробежался глазами по колонкам цифр. Действительно, каждый месяц одна и та же сумма приходила из ниоткуда, без объяснений и без подписи получателя.

— Откуда шли