Святейший Кровопийца. Том 3 - Демьян Копьёв

— А странное? — напомнил я тихо.

Анна посмотрела на меня долгую секунду.

— Напишу, что ты производишь впечатление человека, которому намного больше девятнадцати лет, — произнесла она наконец, — Что ты повзрослел и стал достойным человеком.

— Даже так и никаких сомнений?

— Если я засомневаюсь, то начну делать глупости. В моей работе не должно быть место сомнению. К тому же, меня не особо тревожат происходящие с тобой странности, интригуют — да, но не тревожат.

— Интересно почему? — я чуть склонил голову на бок.

— Потому что тревогу вызывают люди, от которых не знаешь, что ожидать.

— Хе-х, а от меня значит знаешь, что можно ожидать? — произнёс насмешливо.

— Не совсем. Просто я знаю, что ты делаешь то, что считаешь правильным и делаешь это хорошо. У тебя есть честь и принципы, которым ты следуешь, а ещё… Я уверена, что ты не причинишь мне зла.

— Ну, это в том случае, если ты не нападёшь первой.

— Не нападу, если ты… сам понимаешь.

Кивнул в ответ.

Я смотрел на неё и думал о том, что Анна намного умнее, чем хочет казаться. Это была та редкая разновидность женского ума, который работает тихо, без демонстраций, и именно поэтому его не замечают до тех пор, пока не оказывается слишком поздно что-либо скрыть.

— Хорошо, — произнёс я, — можешь писать отцу.

— Значит, ты не против? — уточнила она.

— Я не против, — подтвердил я, — Алексей Петрович имеет право знать, как у меня дела, но только без подробностей.

Я поймал себя на мысли, что думаю о Бестужеве, как о человеке, которого уважаю и которому доверяю в той мере, в которой это вообще возможно.

— Теперь, — произнёс я, — у меня к тебе другой вопрос.

— Я слушаю.

— В записке ты упомянула что хочешь рассказать мне о чём-то важном, и почему-то я уверен, что это никак не связано с моим отцом. Я ведь правильно понял?

Анна чуть улыбнулась, на этот раз по-настоящему, без светского налёта.

— Прямо в точку, — произнесла она, — Благодаря моему обучению, я умею получать информацию из разных источников, а главное, я умею слушать, о чем говорят люди и анализировать. Так что — да, есть кое-что интересное, что может тебя заинтересовать.

— И что же это? — я подался вперёд.

— «Серебряный олень» хороший трактир, постояльцы здесь постоянно меняются, но хозяин один и тот же уже лет двадцать, — произнесла Анна, — Я познакомилась с ним позавчера вечером за ужином. Разговорчивый человек, особенно если угостить его чем-нибудь хорошим. Так вот, три недели назад здесь останавливались двое приезжих. Хозяин запомнил их потому, что они хорошо платили и на удивление были очень молчаливы.

— Описание? — произнёс я, хотя уже догадывался.

— Один высокий, тёмные волосы, держится тихо и постоянно носил на шее какой-то амулет. Второй был постарше, плотный, с сединой в бороде.

— Они жили здесь? — я чуть подался вперёд.

— Снимали комнату на одну ночь, потом ушли, но хозяин видел куда именно, потому что столкнулся с ними на Овражной улице.

Ага, уже интересно, именно там снял дом Касаткин.

— Ещё что-нибудь?

— Кое-что, — загадочно произнесла Анна, — Один из коридорных слышал обрывок разговора, не специально, просто дверь оказалась плохо закрыта. Говорили о том, что — цитирую дословно: к Зимнему Стоянию всё должно быть готово, иначе ещё год ждать, а такой возможности не будет.

В комнате стало тихо.

Я смотрел на Анну. Женщина смотрела на меня в ответ, понимая, что только что сказала что-то значимое, даже если сама не знала, насколько.

— Зимнее Стояние, — произнёс я тихо.

— Именно, — кивнула она, — Я понятия не имею, о чём именно они говорили, Саша, но моя чуйка просто завопила, что я должна об этом тебе рассказать. Да и вообще, в этом городе происходит что-то странное.

— Знаю, — ответил я, — Это совпадает с тем, что я узнал сегодня утром.

— Могу я спросить — как?

— Рубец. Один из задержанных, слышал, как Касаткин говорил об этом по амулету связи.

— Значит, Касаткин знает про Зимнее Стояние, — произнесла Анна медленно.

— И знает, что нужно сделать к этому времени. А люди, с которыми он встречается на Овражной, скорее всего, именно те, кто ему это объяснил.

Анна помолчала, потом произнесла:

— Саша. То, что я рассказываю тебе, это не просто светская болтовня трактирщика, которую случайно услышала приезжая графиня. Я понимаю, что влезаю в твоё расследование.

— Ты не влезаешь, — возразил я, — Ты помогаешь. И делаешь это с умом. Не нужно извиняться.

Она чуть кивнула.

— Тогда ещё одно, — произнесла Анна и снова полезла в ридикюль.

На этот раз она достала небольшой сложенный листок без конверта и печати.

— Пока ты добирался сюда, — произнесла она, кладя его на стол, — я прошлась по городу. Поговорила кое с кем на рынке. Торговки, лучший источник сведений в любом провинциальном городе, это правило работает везде без исключений.

— И что тебе рассказали торговки?

— Что в доме на Купеческой улице, том, что с флюгером в виде лисы, последние два месяца живёт некий Никита Берест, якобы торговец мехами из Вологды, что человек он тихий, деньги платит исправно, соседей не беспокоит, что слуги у него двое, оба приезжие, оба молчаливые. Однако, странно то, что он ничем не торгует. Местные лавочницы думают, что он врёт, никакой этот Берест не торговец. Непонятный тип, вечно ходит, что-то вынюхивает, задаёт странные вопросы. Пара человек уже обращались в городскую стражу.

— На предмет?

— Проверить этого типа.

— И что?

— А ничего… Запросы просто проигнорировали или Берест просто-напросто откупился, чтобы его не беспокоили.

— Всё возможно, — я задумчиво потёр подбородок.

Всё-таки надо брать Касаткина за жабры и к Бересту наведаться.

Эх, знал бы, что бывший глава Саянского ордена инквизиторов полностью увяз в дерьме, не отпустил бы. Посидел бы гад в камере недельку на хлебе и воде, всё выложил, как на духу.

Тьфу, я ведь думал, что он просто разгильдяй, вор и пьяница, а тут вона как вышло.

— Вот ещё что интересно,