Святейший Кровопийца. Том 3 - Демьян Копьёв

Ко мне сразу подошёл молодой слуга с приветливым лицом и чуть поклонился.

— Вас ждут, господин, — произнёс он, не спросив имени, — Третий этаж, комната с видом на улицу, прошу за мной.

Я поднялся за слугой по лестнице. Слуга остановился у второй двери справа, постучал коротко и отошёл в сторону.

— Входите, — послышалось изнутри.

Голос Анны Ильиной я узнал сразу, он был таким же, как в дороге: ровным, негромким, но с той особой женской интонацией, которую невозможно забыть.

Я толкнул дверь.

Комната оказалась небольшой, но обставленной со вкусом: небольшой круглый стол у окна, накрытый скатертью, два кресла напротив друг друга, на столе уже стояли блюда. Окно выходило на Торговую улицу, и через стекло виднелась мостовая, крыши соседних домов и полоска неба, сейчас серовато-голубого, с редкими белыми облаками.

Анна сидела в одном из кресел. На женщине было надето тёмно-синее платье простого кроя, без лишних украшений, волосы убраны наверх, а несколько выбившихся прядей обрамляли лицо. В руке Анна держала фарфоровую чашку с ароматным чаем, отпивая из неё маленькими глоточками. Когда я зашёл в номер, ильина подняла на меня прямой, внимательный и оценивающий взгляд. Уголки губ Анны тут же поползли вверх.

— Вы успели вовремя, — произнесла она.

— Почти, — ответил я, снимая плащ и устраивая его на спинке второго кресла, а секиру, немного подумав, поставил у стены, — И, Анна, мы, кажется, давно перешли на ты.

— Привычка, Сашенька, исправлюсь. Да и почему почти, появился точно в срок, — на губах Ильиной промелькнуло что-то похожее на улыбку, но не ту светскую, с которой обычно встречают гостей, а другую, более настоящую.

Я сел.

На столе оказалось куда больше, чем просто закуски к чаю. Здесь был суп в небольшой керамической миске, от которого шёл аромат мяса и пряных трав, лежал свежий хлеб с хрустящей корочкой, стояла тарелка с холодным, тонко нарезанным мясом, несколько видов зелени и маринованные грибы в плошке. Отдельно, на небольшом подносе, накрытом тканью, находилось что-то сладкое, это я понял по умопомрачительному запаху корицы и мёда.

Сглотнул слюну. Захотелось попробовать всё и сразу, но я сдержался.

— Какая красота, — произнёс с улыбкой, глядя на стол, — Как ты угадала, что я приду голодным?

— А-ха-ха, я знала много мужчин и поверь, вы мало отличаетесь друг от друга.

— Сомнительный комплимент.

— А это не комплимент, а констатация факта, — Ладно, Саша, угощайся, разговор может подождать, я никуда не тороплюсь, если конечно ты…

— У меня тоже полно времени, — произнёс в ответ.

Я замолчал, и взяв ложку, попробовал горячий, наваристый суп, с говядиной и кореньями, который оказался бесподобен на вкус. Повар в этом трактире знал своё дело.

— Очень вкусно, — произнёс я, — Спасибо, что подумала об обеде.

На некоторое время воцарилась тишина. Был слышен только звон посуды и моё довольное фырканье, когда очередная ложка супа попадала в мой рот.

Молчание не выглядело напряжённым, мы не торопились начинать разговор, наслаждаясь уютом и компанией друг друга.

Я-то уж точно. Лицезреть перед собой красивую женщину и не переживать о том, что она имеет на тебя виды, одно удовольствие.

В Анне Ильиной было что-то такое, что позволяло сидеть рядом без слов, без того ощущения неловкости, которое обычно возникает между малознакомыми людьми, вынужденными находиться в одном пространстве.

Редкое качество, обычно его приобретают либо после долгого одиночества, либо после долгого общения с людьми, которым нет дела до светских условностей.

Я ел неторопливо, но с аппетитом. Мясо оказалось приготовлено отменно, хлеб был ещё тёплым, а уж когда я добрался до пирожков под льняной салфеткой, которые оказались с яблоками и корицей, чуть не проглотил язык.

Только когда я закончил трапезничать и удовлетворённо вздохнул, вытерев губы салфеткой, Ильина приступила к тому, зачем собственно и позвала меня в гости.

— Итак, — произнёс я наконец, отложив вилку и откидываясь чуть назад, — Ты сказала, что хочешь о чём-то поговорить.

Анна поставила чашку на стол и сложила руки перед собой.

— Да, — кивнула в ответ женщина, — Я хочу, чтобы в отношении меня у тебя не оставалось никаких сомнений.

Ильина не торопясь, откинулась чуть назад в кресле, помолчала секунду, затем наклонилась к небольшому дорожному ридикюлю, стоявшему рядом с креслом, и извлекла из него письмо, не спеша положив его на стол между нами.

Я посмотрел на конверт.

Бумага была плотной, немного желтоватой и явно дорогой. Конверт был запечатан тёмно-красным сургучом, на котором чётко и неоспоримо отпечатался фамильный герб: щит с двумя скрещёнными клинками и раскрытой книгой под ними, а в верхней части вырезан родовой девиз на старославянском.

Печать рода Бестужевых, печать моего отца в этом мире.

Я не взял письмо сразу, просто смотрел на него несколько секунд, и за эти несколько секунд внутри меня произошло нечто трудно описуемое. Это было не удивлением, не тревогой, скорее нетерпеливым ожиданием.

Подобные эмоции великому инквизитору Лорну были незнакомы, а вот Александру Бестужеву были как раз свойственны.

— Ты хочешь, чтобы я убедился? — произнёс я ровно.

— Именно, — Анна смотрела прямо, без лишних слов, — Возьми, прочитай, я подожду.

Взял конверт. Печать была настоящей, в этом не было никаких сомнений.

Сломал её аккуратно и развернул письмо.

Почерк был именно таким, каким я его Александр Бестужев: ровным, немного угловатым, с характерным росчерком на заглавных буквах, которым пишут люди, с детства приученные к каллиграфии, но давно переставшие придавать этому особое значение.

Прикрыл на мгновение глаза, а затем пробежал взглядом по строчкам и усмехнулся.

Впрочем, чего-то подобного я и ожидал.

Анна Дмитриевна.

Пишу Вам с надеждой, что письмо застанет Вас прежде прибытия в Саянск, либо вскоре после. Прошу прощения за краткость — время сейчас дороже любых церемоний.

Меня интересует как вы добрались, без ли происшествий ли? Как барон Саянский устроился в городе? Что с имением, понял ли он вообще, где оно находится, и нашёл ли время туда наведаться? Имение не в запустении, управляющий там толковый, но мальчик об этом, скорее всего, ещё не знает.

Хотелось бы узнать, как он ведёт себя? Что делает в первую очередь? С кем говорит, кому доверяет? Меня беспокоит не его безопасность, он справится, меня беспокоит другое. Александр за последние месяцы изменился сильнее, чем я ожидал,