Святейший Кровопийца. Том 3 - Демьян Копьёв

— Больше ничего?

Рубец помолчал, потом произнёс:

— Однажды слышал, как Касаткин сказал кому-то по амулету связи, что они хотят, чтобы всё было готово до Зимнего Стояния.

Зимнее Стояние, самая длинная ночь в году, до которой осталось примерно два месяца.

— Что именно должно быть готово, он не сказал?

— Нет.

Я встал, поднял табурет и кивнул Рубцу.

— Ты сделал правильный выбор.

— Вы обещали рассмотреть смягчение наказания, — произнёс он, не с надеждой, а как человек, уточняющий условия договора.

— Я замолвлю за тебя словечко, — ответил я, — Это не пустые слова, но решать буду не я?

Рубец кивнул, он понимал, что информация в любом случае уйдёт в центральный орден Святой Инквизиции.

Я вернулся наверх, прошёл в кабинет и закрыл дверь. Постоял секунду посреди комнаты, глядя в одну точку на стене и подойдя к столу, упал в кресло.

Зимнее Стояние не случайная дата. Это время максимального истончения грани между живым и мёртвым, между этим миром и другими. Именно в эту ночь можно было вскрыть проход, который закрыл законсервировал Горин, и я догадывался куда он ведёт.

Достал чистый лист и начал писать, на этот раз не схему, а отчёт, адресованный Проскурину.

Писал коротко и по существу: кратко изложил ситуацию, описал культ, упомянул место силы, перечислил известные мне факты, включая дату Зимнего Стояния. В конце письма попросил одного, прислать всё, что хранится в архиве ордена об инквизиторе Горине и его работе в Саянске двести лет назад. Естественно, писал зашифрованным текстом, которому меня научил Семён Владимирович. Кроме нас двоих этим шрифтом не владела только команда Зверя, а в них я был уверен на сто процентов.

Можно было связаться по амулету связи, но я не рискнул это делать, вдруг кто подслушает наш разговор, не исключено, что в столице, в самом ордене имелись шпионы чернокнижников. Конечно, можно было поставить защиту от прослушивания, но на каждую защиту имеется свой ключик, это я знал из прошлой жизни.

Запечатал письмо, написал на конверте имя и отложил его в сторону. Фролов говорил, что в городе есть почтовая станция с магическими курьерами, сегодня же нужно туда кого-нибудь отправить.

Задумался и даже не услышал, как в дверь постучали.

— Войдите, — произнёс с опозданием, выныривая из своих мыслей.

В дверях появился Петров, веснушчатый послушник, которого я оставил дежурить. Вид у парня был несколько ошарашенный, а в руках он держал сложенную записку.

— Господин Саянов, — произнёс он, — Там внизу женщина, говорит, к вам, вот… — замялся он, — Велела передать.

Я взял записку и развернул её.

Почерк был красивым, чётким, и явно поставленным:

— Сегодня в полдень, трактир «Серебряный олень», третий этаж. Есть кое-что важное.

Внизу стояла подпись: А. И.

— Анна Ильина, — пробормотал себе под нос и поморщился, ведь ожидал, что она объявится немного позже.

— Скажи, что приму информацию к сведению, — произнёс я Петрову.

— Так она уже ушла, — растерянно сообщил парень.

— Ещё лучше, — проворчал я, глядя, как Петров топчется у двери, — Свободен, иди дежурь.

Парень быстро закрыл дверь, а до моего слуха долетел звук его удаляющихся шагов. Я же посмотрел на записку, а затем убрал её в ящик стола.

Анна Ильина. Графиня, которая убивает наёмников с хирургической точностью и появляется в провинциальных городах с неясными целями, та, что предупредила меня быть осторожным, как будто знала, что именно меня ожидает. Теперь она приглашает меня на встречу, всего лишь через два дня после приезда в город.

Идти или нет вопрос несложный. Разумеется, нужно встретиться, потому что потому что проигнорировать приглашение, значило отказаться от потенциально важной информации из принципиальных соображений, а я принципиальностью такого рода никогда не страдал.

Великий Инквизитор Лорн использовал все доступные источники, независимо от того, насколько они были ему симпатичны.

Вопрос стоял в другом: что именно Анна знает, откуда знает и чего хочет в обмен на эту информацию.

Надо бы связаться с отцом или хотя бы с его верным помощником Вячеславом Митяевым, посвящённым во многие тайны рода и проверить рассказанную Анной историю, но это чуть позже.

За окном Саянск шумел обычной дневной жизнью. На соседней улице переругивались торговки, проехала телега с бочками, где-то ударил молот в кузне.

Я взял со стола письмо, которое написал Куваеву, поднялся и крикнул в коридор:

— Фролов!

— Здесь, — тот появился почти сразу.

— Где почтовая станция?

— На Торговой, рядом с рынком, пешком минут семь идти.

— Возьми письмо, отправь магическим курьером. Срочно, — Фролов взял конверт, глянул на адресата и молча кивнул, — И ещё, — добавил я, — Найди мне адрес городского архивариуса Барятина. Хочу наведаться к нему в гости.

— Так почти всегда в здании архива, иногда даже ночует там. Только это…

— Ну, что ещё?

— Семён Гаврилович лишь с утра бывает относительно трезвый, — сообщил Фролов с невозмутимым видом, — После обеда лучше не к нему не ходить.

— Значит, пойду до обеда, — вздохнул я, поднимаясь.

— Мне пойти с вами?

— Нет. Лучше пройди с ребятами по городу. Патрули вам никто не отменял.

— Есть, — довольно осклабился Фролов, и развернувшись, быстро пошагал во двор, а я накинул плащ, взял секиру и спустился во двор. Красотка стояла у коновязи, которую кто-то удосужился починить, и флегматично жевала клок сена. При виде меня кобыла подняла голову, и кажется, одобрительно фыркнула.

— Погуляем немного, — сообщил я ей, отвязывая повод.

Кобыла не возражала.

Городской архив располагался на небольшой площади за ратушей, в длинном одноэтажном строении из серого камня с наглухо закрытыми ставнями на нескольких окнах. Строение выглядело так, словно само по себе хотело казаться незаметным и почти преуспело в этом.

Я привязал Красотку у коновязи и постучал в дверь архива, но открывать мне никто не спешил, поэтому постучал вновь, но уже громче.

— Кого там несёт? — донёсся до моих ушей ворчливый, не слишком трезвый голос, а ведь до обеда было ещё далеко.

— Открывайте, Семён Гаврилович, — произнёс я.

— А вы кто такой?

— Новый глава Саянского отделения Святой Инквизиции.

Пару минут за дверью стояла абсолютная тишина, я грешным делом подумал, что Барятина хватил кондратий, но через некоторое время раздались его шаркающие шаги,