Святейший Кровопийца. Том 3 - Демьян Копьёв

Я осмотрел своих. Фролов растирал ушибленное плечо, но двигался нормально. Тарасов перекладывал трофейный арбалет, вид у него был невозмутимый, как у человека, вышедшего на прогулку. Куренной стоял, тяжело дыша, с разбитой губой и выражением человека, который хотел большего, но обошёлся тем, что было.

— Все целы? — спросил я.

— Ага, — кивнул Тарасов.

— Плечо помяли, — поморщился Фролов, — но пройдёт.

— Зуб шатается, — буркнул Куренной, трогая разбитые губы.

Я кивнул и присел перед ближайшим из захваченных противников, тем, который первым спрыгнул с крыши.

Им оказался мужчина лет тридцати пяти, коренастый, с залысиной и свежим порезом на щеке, который получил при падении.

Мужчина смотрел на меня исподлобья, сжав зубы.

— Кто послал? — спросил я негромко, естественно не получив ответа.

Я не давил, не угрожал, просто смотрел. У меня было достаточно времени и достаточно терпения для того, чтобы подождать, пока страх сделает своё дело.

Когда секира в моей руке тихонько загудела, не угрожающе, просто как напоминание о себе, мужчина нервно дёрнул щекой.

— Вы же инквизиторы, — произнёс он хрипло, — Вам нельзя просто так… Вы должны защищать людей, а не…

— Что не? — усмехнулся я, — Нам нельзя, а вам, твари, значит можно напасть на инквизиторов, да ещё при исполнении обязанностей, перебил я, стараясь говорить ровно, — Знаешь, чем это карается?

Он знал, это было видно по тому, как судорожно у несостоявшегося убийцы дернулся кадык.

— Говори. Кто вас послал?

Последовала долгая пауза, а затем мужик не выдержал и сдал заказчика с потрохами.

— Касаткин, — выдавил он наконец, с такой интонацией, словно я вырвал из него это знание клещами, — Антон Георгиевич.

Тишина в проулке стала плотнее.

Я выпрямился медленно и посмотрел на Тарасова. Тот глядел на покалеченного противника с тем выражением лица, когда твои подозрения оправдываются. Несмотря на это я заметил, что инквизитор всё равно был неприятно удивлён.

Фролов тихо выругался.

— Касаткин, — усмехнулся в ответ, прекрасно понимая, что целью убийц был именно я, — Стоило ожидать. Однако, до чего же ваш наниматель глуп, видимо пропил последние мозги. Это же надо, послать на задание обычных бойцов, не владеющих магией. На что он надеялся? Впрочем, это не отменяет его дерзости. Касаткин сам подписал себе приговор.

Мужчина у стены втянул голову в плечи.

— Сколько вас было? — спросил я.

— Одиннадцать, — пробормотал он.

Семеро здесь, значит, четверо либо ушли, либо находились в другом месте, скорее всего в конце проулка, изображая стражу.

— Фролов, — произнёс я, не оборачиваясь, — возьми Куренного, проверьте, что там происходит.

Парни тут же двинулись вперёд, растворяясь в тумане, а мы вдвоём с Тарасовым остались рядом со стонущими наёмными убийцами.

Инквизитор молчал, и задумчиво смотрел на пленников.

— Тарасов, — сказал я тихо, — Ты кого-нибудь из них знаешь?

— Двоих, — ответил он столь же тихо, — Тот, что у левой стены, Рубец, фамилию не знаю. Дрался на кулаках на торговой площади два года назад, я его задерживал пару раз по подозрению в укрывательстве оборотней. Касаткин отпустил его на следующее утро, сказал, что недоразумение.

— Ясно, а кто второй?

— Вон тот, — указал Тарасов, — Второй слева, бывший грузчик с речной пристани, полгода назад потерял место, потом, говорят, ушёл пропал с концами.

Если сначала я посчитал этих ребят обычными наёмниками, которым заплатили за единовременное задание, то сейчас очень в этом сомневался.

Похоже, у бывшего главы отделения была готовая команда, не случайные люди, набранные за ночь, а те, которых он собрал уже довольно давно, знал лично, мог на них рассчитывать. Скорее всего, они выполняли для Касаткина разные незаконные поручения.

— Рубец, — произнёс я, обращаясь к мужчине, который сидел, привалившись к стене, — Ты работаешь на Касаткина давно?

Рубец промолчал, но по тому, как он посмотрел в сторону, было понятно, что я попал в точку давно.

— Больше года? Ответом мне было молчание, — Больше двух?

Я заметил, как у пленника едва заметно дернулся левый глаз, кто-то мог не придать этому значения, но только не я.

Рубец выдал себя этим неловким движением.

Пришлось пообщаться с остальными. Реакция оказалась та же. Никто не хотел говорить, но стоило надавить, и несостоявшиеся убийцы выдавали себя с головой.

Я устало вздохнул.

Значит, Касаткин больше двух лет собирал людей.

Знать бы ещё, он начал это делать до появления в Саянске представителей культа Лилового сердца или одновременно с их приездом? Вопрос требовал ответа.

Со стороны проулка донёсся короткий звук борьбы, затем до нас долетел голос Куренного:

— Не дёргайся, падла!

Через несколько минут Фролов и Куренной вернулись с тремя задержанными, четвёртый, судя по всему, успел уйти.

— Один сбежал, — подтвердил очевидное Фролов, — По крышам утёк, я не успел.

— Ладно, — отмахнулся я, — Хрен с ним, а теперь господа тати, слушаем внимательно.

Задержанные смотрели на меня с разной степенью мрачности, кто-то со страхом, кто-то с тупой злостью, а некоторые с той покорностью, в которую перерастает страх, когда приходит понимание, что бороться бессмысленно.

— Нападение на инквизиторов при исполнении, это особая статья, Я мог бы убить вас всех прямо тут и был бы в своём праве, или же отправить на рудники, лет так на пятнадцать, поверьте, это намного хуже смерти, однако… — я сделал многозначительную паузу, — Я сегодня добрый. Поэтому у меня к вам предложение. Я стону задавать вопросы, а вы правдиво на них отвечать, тогда у вс появится шанс уменьшить свой срок, а может и вообще его избежать. Кто-то хочет что-то спросить? — я насмешливо вскинул брови.

Желающих не нашлось.

— Отлично. Кто из вас первым скажет мне, где сейчас Касаткин?

Молчание длилось секунд десять.

Потом один из тех, кого притащил Куренной с Фроловым, молодой, парень, с прыщавым лицом и видом человека, который попал в историю совершенно случайно и теперь глубоко об этом сожалеет, поднял руку.

— Я скажу, — произнёс он глухо.

Тарасов поднял бровь.

Я чуть присел напротив парня.

— Говори.

— Антон Георгиевич снял дом на Овражной улице, третий от трактира «Три петуха». Я сам туда ходил вчера вечером, он там точно был.

— Один?

— Нет, ещё