Святейший Кровопийца. Том 3 - Демьян Копьёв

Обратная дорога в отделение заняла минут двадцать. Я шёл по улице осматриваясь по сторонам и запоминая. Провинция имела свою жизнь, разительно отличавшуюся от столичной. Здесь все знали всех, новый человек замечался сразу и обсуждался долго. Здесь, если кто-то хотел действовать тайно, ему нужно было действовать очень, умело и осторожно.

Значит, те, кто стоял за убийствами, либо были своими в этом городе, либо умели маскироваться идеально.

У входа в отделение стоял Куренной с недовольным лицом.

— Приходил один, — сообщил он, едва я подошёл, — Говорит, от Касаткина, спрашивал, когда вы освободите кабинет.

— И что ты ответил?

— Сказал, что никогда, — буркнул Куренной, — Он ушёл.

Я кивнул, отметив про себя, что Андрей ответил именно так, как следовало. Правильный инстинкт, пусть и не проверенный ещё ничем серьёзным.

— Как он выглядел?

— Невзрачный, лет сорока, в гражданском, одет в тёмное пальто и шляпу. Говорил тихо, смотрел в сторону. Короче, самый обычный, таких в любом городе половина населения.

— Запомнил лицо?

— В общих чертах.

— Хорошо. Если придёт снова, задержи его и сразу же сообщи мне. Не груби, не пугай, просто попроси подождать.

Куренной кивнул и отошёл. Я же прошёл внутрь, поднялся в кабинет и бросил на стол папку с бумагами из управы.

Интересное дело получается.

Значит, бывший глава отделения не сидит сложа руки, прощупывает ситуацию, отправляя ходоков собирать информацию.

Впрочем, всё это ожидаемо.

Касаткин был пьяницей и бездельником, но не идиотом, иначе не продержался бы на должности столько лет. За ним стоял кто-то, кто помог ему устроиться и кто сейчас думает, как поступить с новым расстановщиком фигур на доске.

Интересно, этот кто-то связан с чернокнижниками?

Я сел, открыл папку и начал читать прошение о застройке.

Документ был составлен грамотно, без явных ошибок, казённым языком, каким пишут люди, привыкшие к бумажной работе. Торговый дом Светловых просил разрешения на выкуп и снос четырёх строений в северном квартале с целью возведения складских помещений.

В документе перечислялись конкретные адреса, три из которых я записал на отдельный листок.

Дата подачи прошения датировалась двумя с половиной месяцами назад. Карпов погиб примерно через три недели после этого.

Стечение обстоятельств?

Вряд ли, в подобные совпадения я не верил.

Сложил бумаги обратно в папку, завязал тесёмки и убрал в ящик стола. Потом откинулся назад и уставился в потолок, прокручивая в голове цепочку.

Чернокнижники обосновались в Саянске. Для своего главного ритуала им нужно место силы под северным кварталом. Доступ туда закрыт старой инквизиторской работой, но консервация держится уже двести лет, но скорее всего, начала давать трещины.

И всё же, зачем ублюдкам эти катакомбы?

Может, для того чтобы получить полноценный доступ к чему-то… Вот только к чему?

Я потёр лицо ладонями.

Чтобы пробраться внутрь необходимо либо вскрыть сами подземелья, либо устранить помехи на поверхности, то есть снести здания, стоящие на нужных точках.

Именно для этого они и подали прошение о застройке. Карпов начал копать, оказавшись слишком любопытным себе во вред, за что и поплатился.

Ещё нужно учитывать, что прошение подали через подставных людей, значит, кто-то знал юридическую сторону дела, умел работать с документами и имел достаточно денег, чтобы нанять посредников.

Светловы… нужно было разобраться, что это за торговый дом и кто за ним стоит.

Я поднялся, накинул плащ и спустился вниз.

— Тарасов! — крикнул я подзывая подчинённого.

Старший из инквизиторов показался из арсенала, держа в руках какой-то ржавый болт от арбалета, глядя на него с выражением человека, которому всё это до смерти надоело.

— Здесь, — произнёс он лаконично.

— Ты в городе давно?

— Шесть лет.

— Знаешь торговый дом Светловых?

Тарасов помолчал секунду.

— Знаю. Мелкие перекупщики, торгуют лесом и кожей. Старший, Светлов Пётр Игнатьевич, мужик не злобный, но трусливый. Если ему что-то предложат с деньгами и пригрозят, подпишет что угодно.

— Где живёт?

— На Мельничной улице, серый дом с зелёными ставнями, второй от угла.

— Ты туда со мной пойдёшь.

Тарасов бросил болт обратно в ящик.

— Когда?

— Сейчас.

Он молча снял рабочий фартук, который успел где-то найти и нацепить поверх мундира, и двинулся к выходу.

Мельничная улица нашлась быстро, она шла параллельно главной, была чуть уже и тише. Серый дом с зелёными ставнями выглядел добротно, не богато, но основательно. Сразу было видно, что здесь живёт хороший хозяин, который не транжирит деньги, и умеет их приумножать в меру своих скромных возможностей.

Я постучал.

Дверь открыла женщина средних лет в фартуке, с руками, выпачканными мукой, и выражением человека, которого оторвали от важного дела.

— Пётр Игнатьевич дома? — спросил я.

Она увидела медальон на моей груди, и встряхнула с кончиков пальцев муку.

— Сейчас позову, — пробормотала она и скрылась.

Хозяин появился почти сразу. Он шёл торопливым шагом, вытирая руки о штаны. На вид Светлову старшему было лет пятьдесят с хвостиком. Он был коренастым, с бегающими глазами и привычкой смотреть куда-то вбок, а не на собеседника.

Тарасов описал его точно.

— Добро пожаловать, господа, — произнёс Светлов с интонацией человека, которому незваные гости явно не пришлись ко двору, — Чем могу…

— Зайдём, — произнёс я утвердительно, не задавая вопроса, просто констатируя факт.

Хозяин посторонился, и мы прошли в небольшую комнату, служившую, судя по всему, одновременно конторой и столовой. На столе стояли счёты, лежала стопка бумаг, на подоконнике стоял магический светильник.

— Прошение о застройке в северном квартале, — произнёс я, как только мы оказались внутри, — Вы его подавали?

Светлов мгновенно стал меньше ростом.

— Это… это законная торговая операция, нам нужны складские помещения, мы… — сразу же залепетал он.

— Пётр Игнатьевич, — перебил я спокойно, — Я не говорю, что это незаконно. Я говорю, что мне нужно знать, кто за этим стоит. Кто предложил вам подать прошение? Кто платит за выкуп домов?

Светлов замолчал и уставился в пол. Было видно, что внутри у него идёт борьба, с одной стороны инквизиция с инквизицией шутки плохи, можно мигом оказаться в застенках или же отправиться на костёр, как еретик, с другой было то, чего он боялся ещё