Святейший Кровопийца. Том 3 - Демьян Копьёв

Интересно, похоже Карпов знал что-то важное и не успел это сказать.

Теперь понятно, почему он оказался в списке жертв.

— Кто именно подавал прошение о застройке?

Глава поднялся, подошёл к шкафу и перебрал несколько папок.

— Вот, прошение подано от имени торгового рода Светловых, но… — он помолчал, — Светловы сами по себе мелкие. Обычно за такими делами стоит кто-то с деньгами.

— Имя поверенного?

— Здесь не указано, прошение подано напрямую, без представителя.

— Оригинал можно взять?

— Да, только… — Коровин замялся, — Вы понимаете, что если кто-то за этим стоит серьёзный

— Михаил Степанович, — я посмотрел ему в глаза, — Четыре человека мертвы, ещё пятеро пропали, если это продолжится, следующая жертва может оказаться любым из ваших чиновников или членом их семьи, а может этой жертвой станете вы.

Коровин нервно сглотнул и замолчал, а затем медленно вложил папку мне в руки.

Когда вышел из управы, солнце уже перевалило за полдень. Я остановился на ступенях, подставляя лицо неожиданно тёплому для этих широт осеннему солнцу, и обдумывал услышанное.

Схема начинала проясняться, хотя пока только контурами.

Кто-то хотел получить землю в северном квартале. Земля была важна по какой-то конкретной причине, скорее всего она была связанна со старым капищем. Карпов стал помехой и был устранён. Однако остальные трое жертв: купцы и вдова, никуда не вписывались?

Может быть, просто расходный материал для ритуалов, сопутствующих более важному делу? Культ не бездельничает между ключевыми убийствами. Им нужна кровь постоянно, для поддержания практики, для увеличения сил, для посвящений новых членов.

Значит, трое жертв, это обычные ритуальные убийства, а вот Карпов — конкретная цель. Чиновника устранили намеренно, потому что он что-то узнал, докопался до чего-то, что стал опасен для чернокнижников.

Необходимо выяснить, что такого нарыл Иван Семёнович.

Сказано — сделано.

Я свернул в сторону Преображенской церкви.

Отец Никодим оказался маленьким, сухоньким стариком с живыми, совершенно не соответствующими возрасту глазами. Он встретил меня в церковном дворе, где занимался тем, что подрезал кустарник, обросший за лето сверх всякой меры.

— Инквизиция в Саянске давно не интересовалась историей, — произнёс он, даже не взглянув на мой медальон, — Касаткин заходил сюда один раз, ещё в первый год, спросил, есть ли у меня самогон покрепче.

— А у вас есть?

— Найдётся, — старик усмехнулся, — Но вы, судя по всему, пришли не за этим.

— Нет, мне нужны сведения о северном квартале, о том, что там было до застройки.

Отец Никодим отложил ножницы, отряхнул руки и указал на скамью под старой яблоней.

— Садитесь, разговор будет долгий.

Он оказался прав.

Старик знал о Саянске и его окрестностях больше, чем любой живой человек в округе, возможно даже больше, чем было записано в любой из книг. Говорил он тихо, обстоятельно, с той особой внимательностью к деталям, которая бывает у людей, проведших жизнь с архивами и манускриптами.

Северный квартал, по его словам, стоял на месте куда более древнем, чем сам Саянск. Задолго до прихода империи здесь жили люди, которые поклонялись силам, не вписывающимся в нынешнюю картину мира, не демонам в привычном понимании — скорее, чему-то другому. Старик употреблял словосочетание хтонические твари, чем очень меня заинтересовал

— Под северным кварталом есть подземные ходы, — сказал он, — Старые, ещё доимперские, их никто официально не исследовал. Несколько раз пытались закрыть входы в подвалах некоторых домов, но входы всегда снова открывались. Не сами, разумеется, кто-то их открывал.

— Что там внизу?

— Я не знаю точно. Знаю, что по хроникам там было место силы. Такие точки встречаются по всей империи, большинство давно под храмами или под инквизиторскими постройками. Эта — нет.

— Потому что про неё забыли?

— Потому что намеренно скрыли. — Старик помолчал, — Я нашёл запись. Лет двести назад в Саянске работал инквизитор по имени Горин. Он провёл здесь несколько лет, изучая подземелья, а потом сделал запись в журнале: место законсервировано, доступ закрыт, опасность миновала, но сами работы он не описал.

— Это значит, что работы могли остаться незаконченными.

— Именно, — кивнул отец Никодим.

— Если вы это знаете, почему не сообщили в Святую Инквизицию о своих подозрениях?

— Во-первых — это только мои домыслы, молодой человек, во-вторых — кому сообщать, Касаткину? Так ему, вообще, на всё наплевать было.

— В столичный орден.

— Так бы меня и послушали, — хмыкнул старик, — Наверняка у них сохранился отчёт Горина, а меня приняли за старого жрец, захиревшего храма, который хочет привлечь к себе внимание.

— Я вас понял, — кивнул мрачно, — А Карпов я так понимаю, спрашивал о том же, что и я?

— Да, недели за три до смерти. Сказал, что хочет понять, почему несколько домов в том квартале стоят на каком-то фундаменте, который не вписывается в плановую застройку. Хотел знать, что было там раньше, я рассказал то, что знал.

— И больше не приходил?

— Нет.

Я поблагодарил старика и встал.

— Одно ещё, — произнёс отец Никодим, глядя на меня снизу вверх, — Вы молоды, не знаю, кто за вами стоит, но место силы под северным кварталом — это не обычная нечисть. Это другого рода опасность, даже инквизитор Горин, судя по его записям, справился с трудом.

— Я разберусь, — ответил я.

— Я в этом не сомневаюсь, — спокойно ответил старик, — Просто предупредил.

Стоило выйти из храма, как я глубоко и натужно задышал, пытаясь не заорать от боли. Если на освященном кладбище при церкви, где мы крошили мертвяков, я чувствовал лишь небольшой дискомфорт, то сейчас зайдя в храм, ощутил невероятную боль. Не будь у меня дара, точно бы развеялся в прах. Приходилось, сцепив зубы разговаривать со жрецом, при этом пытаясь связно мыслить, что давалось с трудом. Спасибо регенерации, которую я запускал по энергетическим каналам и латал своё тело на ходу, не давая ему развалиться. Ну и сдерживать внутреннего вампира приходилось постоянно.

Уф-ф, как же это было сложно и больно, и отвратительно, и что-уж говорить… интересно.

Зато я стал сильнее. Уверен, в следующий раз, попади я в храм, разрушительное воздействие на моё тело будет намного слабее, потому как моя магия начала вырабатывать иммунитет к воздействию святой энергии.

Когда я уходил, то почувствовал взгляд Никодима на спине, он