Святейший Кровопийца. Том 3 - Демьян Копьёв

— Нашли тело. Ночной сторож с северного конца города. Стража уже там, меня разбудили случайно, патрульный знакомый прибежал.

Я сел на кровати.

— Те же признаки?

— Говорят, да.

Значит, ещё одно убийство.

Я поднялся, оделся за три минуты, подхватил секиру и вышел в коридор.

— Возьми Тарасова и Куренного. Петрова оставь здесь, пусть дежурит. Мухину скажи, что выходим по делу, чтоб не паниковал.

Фролов кивнул и исчез.

На улице было холодно, промозглый предрассветный туман стелился по мостовой и пах речной водой. Звёзды уже гасли, небо на востоке только начинало сереть.

Мы вышли вчетвером.

Тарасов нёс арбалет на плече, Куренной придерживал рукоять меча, Фролов шёл чуть впереди, указывая направление. Я нёс секиру в руке, не за спиной, как обычно, а именно в руке, делая это потому, что чуйка вопила об опасности.

Улицы Саянска в предрассветный час выглядели иначе, чем днём. Туман прятал углы и подворотни, фонари горели через один, бросая размытые жёлтые пятна на мокрую мостовую. Редкие прохожие: молочник с тележкой, пара рабочих с инструментом, шарахались в стороны при виде четырёх человек с оружием, идущих быстрым шагом.

Правильно делали.

— Далеко? — спросил я у Фролова.

— Минут десять, через кожевенный ряд и вдоль северной стены.

Кожевенный ряд в этот час был пуст и пах дублёной кожей и мочевиной, запах въелся в камни намертво, никаким ветром не выветрить. Мы прошли мимо запертых лавок, свернули в узкий переулок между складами и вышли к дальней части северной стены, где булыжник мостовой сменялся на утоптанную землю.

Именно здесь туман оказался гуще всего, в нём терялись нижние части строений, так что дома словно парили, оторвавшись от земли.

Ещё издали мой вампирский слух уловил приглушённые голоса, звяканье снаряжения городской стражи и чьё-то напряжённое бормотание.

— Туда, — коротко указал я в сторону подворотни.

Везёт же мне на них, мысленно усмехнулся.

Мы повернули в проулок между двумя складскими строениями, и я сразу почувствовал знакомый запах крови, но поверх неё было ещё что-то горьковатое и тяжёлое, как дым от смолистых дров. Запах, которым всегда пахли ритуальные места.

Мои инстинкты отреагировали раньше, чем разум успел осмыслить увиденное.

— Стоп, — произнёс я тихо, но отчётливо.

Все трое встали.

Я медленно повёл взглядом по сторонам. Узкий проулок, стены справа и слева, в конце виднелся слабый свет факелов, где, судя по всему, находилась стража. Метров тридцать открытого пространства.

Слишком открытого и слишком правильного.

— Что-то не так, — произнёс негромко.

— Пахнет неприятностями, — подал голос Тарасов, и в его тоне прозвучало утверждение человека, который почувствовал недоброе, но ещё не понял, что именно.

Куренной повёл плечом и перехватил меч поудобнее.

Я остановился в трёх шагах от входа в проулок, вслушиваясь. В туманном воздухе звуки расходились странно, размыто, как круги на воде. Я отчётливо уловил голоса стражников, осторожные шаги нескольких пар ног, но кроме это было и кое-что ещё, что не сумел бы услышать обычный человек. Я уловил чьё-то затаённое дыхание в нескольких местах одновременно, и это дыхание было над нами.

Звук исходил справа на уровне второго этажа, а также слева, но уже чуть дальше и где-то сзади, у выхода из проулка, откуда мы только что пришли.

Это была стандартная, грамотно расставленная ловушка, приманка в виде трупа, известие, переданное через нужного человека в нужный момент, и засада на всех точках отхода. Примитивно, если знаешь об этом заранее, смертельно, если нет.

— Назад, — скомандовал я, резко разворачиваясь.

Одновременно с моими словами сверху справа прыгнул первый противник. Я услышал это за долю секунды до того, как тёмная фигура оторвалась от крыши склада, и успел уклониться, пропуская тело мимо себя, тут же перехватывая руку с ножом, и выкрутив до хруста, толкнул нападавшего в стену. Противник ударился плечом о кирпичную кладку и осел.

Слева одновременно прыгнули ещё двое. Они целились в Тарасова с Фроловым.

Тарасов встретил нападавшего жёстко, арбалет ублюдка ушёл в сторону, а кулак инквизитора ударил точно в горло, без замаха, как у человека, который делал это многократно. Противник закашлялся и согнулся.

Обычно от такого удара не выживают, но видимо у убийцы был с собой артефакт, который защитил своего носителя.

Фролов тоже не растерялся, он отступил на шаг, пропуская выпад, и ответил ударом локтя в висок. Не самая классическая техника, но действенная, противник качнулся, схватившись за голову.

Сзади ударили сразу четверо.

— Куренной! — крикнул я.

Андрей уже разворачивался. Меч вышел из ножен со звуком, который в предрассветной тишине прозвучал неожиданно громко. Он принял двоих на себя, уходя в сторону и отводя клинки, двигаясь быстро, может быть чуть слишком нервно, но всё равно эффективно.

Я не тратил времени.

Секира не зря называлась духовной, она уже дрожала от нетерпения, и сейчас я позволил ей немного развлечься, не в полную силу, просто чуть добавил веса в движение, чуть ускорил реакцию.

Первый противник, тот, что ударился о стену поднялся, держась за плечо, и я встретил его плашмя, обухом секиры по рёбрам. Не насмерть. Мне нужны были пленные.

Второй заходил сбоку, держа нож у бедра. Этот был опытным, но по сравнению с мной, казался неразумным ребёнком. Я дал ему сделать шаг, потом сместился и просто поймал запястье, используя его же инерцию, а затем последовал бросок и гулкий удар о землю.

Третий оказался умнее и держался чуть поодаль, выжидая, и в руке у него был не нож, а маленький, короткий арбалет, из тех, что прячут под плащом.

Он уже поднимал его, когда Тарасов беззвучно, как тень, вышел у него из-за спины и коротким движением выбил оружие из рук, а следом провёл удар по затылку рукоятью собственного меча. Противник упал, не издав ни звука.

Со стороны входа в проулок продолжалась возня. Куренной всё ещё дрался с двумя противниками, и было слышно, что он злится. Звук наносимых ударов стал жёстче и чаще суше.

— Куренной, мне он нужен целым! — рявкнул я.

— Стараюсь! — прорычал в ответ парень.

Ещё через минуту всё закончилось, семеро противников были обезоружены и побиты до такой степени, что не с трудом могли встать, не говоря уже о том, чтобы продолжить бой.

Кто-то лежал на земле, кто сидел, привалившись к стене. Все были живые. Двое валялись без сознания, остальные смотрели на