Святейший Кровопийца. Том 3 - Демьян Копьёв

— Как это?

— Когда он не следит за речью, коверкает слова. Женщина не смогла объяснить, как именно.

Это была интересная деталь.

Берест мог быть иностранцем, работающим на культ или же… От последней мысли у меня засосало под ложечкой, Берест мог быть одержимым.

— Спасибо за информацию, а это что? — я кивнул на листок.

— Записала все странности, происходящие в городе и то — что, как я думаю, может тебя заинтересовать.

Я взял листок, развернул. Аккуратный, чёткий почерк, короткие записи по существу, никаких лишних слов, только факты.

— Зачем ты это делаешь? — произнёс недоумённо, не поднимая взгляда от листка.

— Что именно?

— Всё это: помощь, сведения. Ты могла бы просто отослать отцу письмо с отчётом и продолжить дальше наблюдать за мной, не влезая ни во что другое. К тому же, полагаю, у тебя есть свои дела.

— Есть, — подтвердила Анна, — Но я не тороплюсь.

— Почему?

Ильина помолчала.

— И потому что, как ни странно, я не равнодушна к тому, что происходит с людьми вокруг меня.

— И со мной тоже? — спросил я, сощурившись, пряча листок в карман.

— Ты тоже человек… в каком-то смысле, — произнесла Анна с той лёгкой интонацией, в которой была чуть слышна ирония, — Пусть и с несколько необычными особенностями.

Я усмехнулся.

— Это дипломатично.

— Я умею быть дипломатичной, — согласилась женщина.

Мы немного помолчали.

— Анна, — произнёс я, — Ты понимаешь, что если будешь продолжать собирать сведения, это может стать очень рискованным, не в теории, а на практике. Эти люди убивают.

— Я знаю, — ответила она просто, — Но и ты не забывай, что я не кисейная барышня. Моя работа всегда подразумевала опасность. Это ещё нужно проверить, кто опаснее они или я.

— Не сомневаюсь, — произнёс в ответ, — В дороге ты это доказала весьма наглядно.

Анна улыбнулась, но улыбка вышла короткой, деловой.

— Тогда договорились, — хмыкнула Анна, — Я продолжу слушать, а ты продолжишь ловить крыс. Только уговор: если найдёшь что-то серьёзное, не лезь туда в одиночку. У тебя пять полусонных инквизиторов и духовная секира, а у них маги, деньги, и судя по всему, поддержка на самом верху.

— Я всегда просчитываю риски и никогда не действую наобум, — ответил я, поднимаясь и накидывая плащ, — Только тогда, когда точно уверен, что справлюсь.

— Вот именно это меня и беспокоит, — заметила негромко Ильина.

Я взял секиру, и на секунду задержавшись у двери, оглянулся.

Женщина сидела в кресле, положив руки на подлокотники, и смотрела на меня спокойно, без тревоги, но и без обычной светской маски. В сером свете, идущем от окна, её лицо казалось старше и жёстче, чем при первой встрече. Я поймал себя на мысли, что эта женщина мне определённо нравится, и не только своей красотой, хотя красоты Анне было не занимать. Меня привлекал в Ильиной, внутренний стержень, стойкость и желание встречать любую опасность лицом к лицу.

— Спасибо за обед, — произнёс я, — И за сведения.

— Заходи ещё, Сашенька, — отозвалась женщина, — Мне нравится твоя компания, собеседник из тебя лучше, чем можно было ожидать.

Я вышел, притворив за собой дверь.

Спускаясь по лестнице, обдумывал разговор. Итак, Анна оказалась именно той, за кого себя выдавала: человеком отца, приставленным ко мне не то соглядатаем, не то охраной, не то и тем и другим сразу. Письмо было настоящим, печать подлинной, а сама графиня, при всех её тайнах, играла со мной честно, насколько это вообще возможно для женщины её профессии.

Что ж, это меня устраивало. Союзник с такими способностями и таким доступом к городским слухам стоил многого.

На улице Красотка встретила меня укоризненным взглядом, дескать, бросил, а сам где-то пропадал. Я отвязал повод, потрепал кобылу по морде и сунул мальчишке-конюху ещё одну монету.

— Держи, честно заработал.

Парнишка расплылся в довольной улыбке и ловко схватив денежку, поторопился к встречать другого гостя.

Солнце уже клонилось к полудню, город жил своей жизнью, а у меня впереди была уйма дел нужно было допросить задержанных, проследить за домом Купеческой улице, а также посетить дом Касаткина на Овражной.

Я вскочил в седло и направил Красотку в сторону отделения. Кобыла шла ровным шагом, а я в очередной раз перебирал в голове всё, что узнал за это утро, складывая факты в единую картину.

Берест был всего лишь исполнителем. За ним стояли двое приезжих: высокий с фиолетовым камнем и плотный, с военной выправкой. Касаткин являлся прикормленной собакой, которую держали на коротком поводке, и был кто-то ещё наверху, кого я пока не видел.

— Ничего, — пробормотал я, — Найду.

Красотка согласно фыркнула, и мы двинулись дальше по просыпающемуся Саянску.

До отделения добрались быстро. Красотка, почуяв близкий отдых и овёс, ускорила шаг без дополнительных просьб. Во дворе меня встретил Петров, вид у парня был встревоженный, будто он всё утро репетировал, как доложить о чём-то неприятном, и не успел подготовиться как следует.

— Господин Саянов, — выпалил он, едва я спешился, — Там, в подвале… Рубец просит поговорить, говорит, срочно.

— Что именно срочно?

— Не знаю, не сказал, велел передать вам только это.

Я отдал повод Красотки подбежавшему конюшему мальчишке из соседней лавки, которого, судя по всему, Мухин успел приспособить к делу вместо полноценного конюха, и быстрым шагом направился в здание.

В коридоре меня перехватил Фролов, вернувшийся с патрулирования. Мундир на нём был в дорожной пыли, но взгляд оставался цепким.

— Овражная под наблюдением, — доложил он, не дожидаясь вопроса, — Я поставил Куренного присматривать издали, сам прошёлся дальше по кварталу. Трактир «Три петуха» стоит на углу, дом третий от него, действительно, с закрытыми ставнями на втором этаже. Утром туда никто не входил и не выходил.

— Значит, ещё там, — произнёс я, — Или уже сбежали через чёрный ход?

— Могли, — согласился Фролов, — Куренной один не углядит все выходы.

Плохо, если тот наёмник, что ушёл по крышам, успел добраться до Касаткина раньше нас, дом на Овражной может оказаться уже пустым. С другой стороны, паника заставляет людей ошибаться, а бывший