Забвение - Анастасия Пименова

Аксель качает головой, усмехаясь:

— Ты как ребёнок, нашедший игрушки. Я бы с радостью тебя прокатил, но, правда… даже если подберёшь ключ, эти красавцы мертвы, Брайс.

Я снова не отвечаю. Только иду к Aston Martin. Поддеваю рычаг капота, он открывается с лёгким щелчком. Аксель делает шаг ближе, но останавливается, наблюдая.

Пыльно.

Внимательно всё изучаю, чувствуя взгляд Акселя на себе, когда убеждаюсь, что всё в целом в порядке.

Дальше откидываю в сторону одно из сидений и лезу рукой за него, чтобы достать и проверять состояние аккумулятора.

Мой взгляд останавливается на его клеймах. Потускнели, на корпусе — пыль и ржавчина. Я прислоняюсь, проверяю рукой.

— Смотри. Тут стоят литий-ионные аккумуляторы. На таких моделях они компактные, но капризные. Без подзарядки они сдохнут за пару месяцев. Но иногда… — я стучу по корпусу пальцем, — если повезёт, они ещё держат остаточный заряд.

У другой машины тоже самое.

— В таких машинах всё завязано на электронике. Даже открыть двери без питания сложно, повезло, что их не заблокировали перед тем, как уйти. Но… — я достаю один из инструментов, что валялись под стойкой, — можно попробовать перебросить питание от вспомогательного блока. Обычно в салонах хранили тестовые батареи для проверки систем. Если они где-то здесь — шанс есть. И я его упускать не собираюсь.

— Откуда ты знаешь, где здесь банально находится аккумулятор? — спрашивает Аксель, указывая на мои руки, что все в пыли.

— Потому что у меня была точно такая же. Только цвет другой.

Аксель выгибает бровь, когда я возвращаюсь за стойку и думаю о блоках.

Я шарю рукой под стойкой менеджера, смотря на мусор.

Нахожу тяжёлый кейс. Серый, с облупившейся наклейкой. Сердце стучит быстрее, когда я открываю его.

Внутри лишь маленький блестящий блок. На вид, как переносной аккумулятор для запуска систем. Я поднимаю его и сдуваю пыль. Должно подойти.

Почти бегом возвращаюсь с кейсом в руках и сажусь на пол, подключаю провода. Клеммы встают на место, как будто ждут этого. На панели приборов вспыхивает слабый, но настоящий свет.

Я едва не взвизгиваю от восторга:

— Видишь?! Живой!

Аксель качает головой, но его усмешка теперь иная — чуть мягче.

— Ладно, признаю. Впечатляет. Но не обольщайся. Мотору от этого ещё не легче.

Сажусь за руль.

— Сначала — питание, потом всё остальное, — шепчу я и вставляю ключ.

Сердце замирает в груди, а секунды растягиваются.

Щелчок. Тишина. Потом тихий гул, словно машина просыпается после долгого сна. Я сжимаю руль обеими руками, чувствуя, как под кожей рвётся что-то вроде надежды.

И вот он…

Тот самый приятный звук, словно спокойное журчанье… Я не знала, что лишь из-за звука можно на мгновения вернуться в прошлое, но именно это со мной и происходит.

Когда ты впервые садишься за подобный автомобиль, такое не забывается. Никогда. Это воспоминание врезается в память, оставляет там свой отпечаток.

Мои руки касаются руля, проводят по коже, и я почти слышу голос Ника рядом:

— Чувствуешь?

Да.

— Да, я чувствую.

— Так понимаю, ты хочешь, чтобы твоя последняя прогулка была с ветерком? — голос Акселя возвращает в реальность.

Я перевожу на него взгляд, замечая искреннее удивление и неверие.

— Моя — да. Твоя — не последняя.

— Что ты имеешь в виду?

Вместо слов я проделываю тоже самое с другим автомобилем, правда там приходится повозиться, даже долить относительно свежее масло в двигатель. Хотя, у него ещё даже срок годности не истек.

Когда и вторая машина оказывается заведенной, то я покидаю салон и возвращаюсь к первой, складывая руки на груди.

— Прокатимся?

— На двух?

— Да. Я на одной. Ты на другой.

Аксель усмехается и уже направляется в сторону McLaren.

— Думаешь, догонишь, Брайс? — спрашивает он напоследок.

— Не только догоню, но и сделаю тебя, Аксель!

Я возвращаюсь в салон и пристегиваю ремень безопасности, отмечая, что это уже и необязательно в моей ситуации.

Нажимаю на педаль газа, чувствуя рев мотора и то, как машина начинает медленно катиться по разбитому стеклу, словно по треснувшему льду.

Дворники уносят пыль с лобового стекла, и вдруг мир кажется живым, почти настоящим. Мы выезжаем на пустую улицу, и рев моторов эхом отдаётся в мёртвых стенах домов. Лишь безумные реагируют, мимо которых мы проносимся, оставляя их позади.

Где-то изредка попадаются брошенные машины, из-за чего приходится сбавлять скорость, но чем дальше мы от центра, тем свободнее дорога.

Топлива хватит на шестьдесят миль, если верить приборной панели.

Аксель обгоняет меня, нарочно подрезая, и я вижу в зеркале его усмешку. Мол, догоняй, если сможешь.

— Вот… индюк! — выдыхаю и давлю на газ.

Автомобиль послушно подхватывает, и рывок бросает меня в спинку сиденья. Небо, асфальт, стеклянные руины… всё сливается в одно. Я ощущаю только вибрацию руля и рёв двигателя, который будто сливается с моим сердцебиением.

Мы стремительно увеличиваем скорость, выезжая уже за пределы города, где я вижу очертания моста. Петляем мимо машин, а позже равняемся. Наши взгляды встречаются через боковые окна, и я поднимаю брови в вызове.

Аксель фыркает и жмёт педаль в пол.

Мост встречает нас прямой линией, где только по бокам есть брошенный транспорт и разложившееся трупы. Дорогу словно специально расчистили.

Стрелка спидометра прыгает вверх. Мы идём бок о бок, будто два упрямых зверя, и никто не собирается уступать.

Адреналин хлещет в крови, наверное, даже мои глаза блестят, и весь мир сжимается до этого момента.

Ни прошлого, ни будущего. Только здесь и сейчас.

Смотрю на нашу скорость и думаю о том, что я никогда в жизни так не разгонялась.

Сжимаю крепче руль. И увеличиваю скорость.

Не поворачивая головы, вижу боковым зрением, как