Грань безумия - Анастасия Пименова

Капля пота скатывается по виску и ниже. Мне кажется, что прямо сейчас там стоит один из монстров. Ждет.

Краем сознания понимаю, что при желании закрытое окно не будет для них помехой. С учетом того, на что способна была миссис Прескотт, они запросто выбьют окно и проникнут сюда.

Сирена внезапно прекращается, и помехи на радио теперь лучше слышны. Правда, тут же через громкоговорители в городе слышу обращение:

— Если вы слышите данное сообщение, то это не учебная тревога. Просим вас соблюдать спокойствие и ни в коем случае не покидать дома. Если у вас или ваших близких есть царапины или укусы, то нужно изолироваться в отдельной комнате и закрыться, — я тут же вспоминаю про то, что меня задела миссис Прескотт, но поцарапала ли… не знаю. — В ближайшее время за вами прибудет эвакуационная группа, которая заберет и доставит в безопасное место. Повторяю. Оставайтесь дома и не впускайте в свое жилье посторонних людей. Избегайте контакта с теми, кто ведет себя безумно. Ожидайте дальнейших распоряжений.

Больше не слышу подозрительных звуков за дверью, поэтому опускаю пистолет и поднимаюсь к себе в комнату, чтобы полностью снять одежду и осмотреть себя.

Почему они сказали про царапины и укусы?

Чисто. Миссис Прескотт и правда только порвала мне одежду.

Надеваю другую одежду и думаю о том, что только что сообщили. За нами придут и доставят в безопасное место? Придется покинуть дом? А как же папа…? Вдруг он не успеет вернуться?

А ещё тот, кто ведет себя безумно… Это то, что я видела. Безумно. Безумные.

Выглядываю осторожно в окно в комнате и не замечаю более никаких следов тех самых безумных. Они ушли? Но куда? И в ответ на мой последний вопрос я слышу человеческий женский крик, но не могу понять, откуда он доносится… Точно не рядом.

Глаза так и пытаются найти источник, но ничего не получается.

Страх сковывает каждое движение, и я заставляю себя по итогу отойти от окна. Крик в скором времени прекращается, и ничего хорошего это не значит.

Спускаюсь вниз и забираюсь на диван, отключая перед этим радио и беря с собой ещё и винтовку.

Подтягиваю ноги к себе и… жду.

Мысли мечутся от одной к другой, когда я протираю лицо руками и пытаюсь хоть как-то собраться, отвлечься.

Я не могу ни черта сделать. Не выйти, не уехать, даже не узнать, что с папой. А что с другими? С Мэди? С Ником? Где он? И что с… Джеймсом? Я ничего из этого не знаю.

Тишина давит на уши, усиливая чувство изоляции. Каждый шорох заставляет вздрагивать, а тени кажутся живыми.

Снова крик. На этот раз ближе, отчётливее. Это не просто крик — это вопль отчаяния, полный боли и ужаса. Сердце сжимается от страха за неизвестную жертву, но я понимаю, что не могу помочь. Любая попытка вмешаться может обернуться катастрофой.

Я зажимаю себе уши и прикрываю глаза, но всё равно слышу. Мысленно говорю себе, что не могу ничем помочь. Не могу или просто боюсь? Да, чёрт возьми, я боюсь! Так страшно мне ещё никогда не было!

Время тянется мучительно медленно. Каждая минута кажется часом, каждый час — вечностью. Тишина, прерываемая редкими звуками, становится невыносимой. Я пытаюсь придумать план, хоть что-то, что поможет выбраться из этой ловушки. Но в голове лишь хаос и страх.

Смотрю на стрелку часов, понимая, что уже прошло более трех часов. Три часа, как папа должен быть дома.

В мыслях поселяется то самое ужасное, о чем я отказывалась думать.

Что, если мой папа так больше и не вернется?

Я поджимаю губы, сдерживая слёзы и тошноту.

Нет.

Вдруг он тоже стал безумным?

Нет!

Вдруг на него напал кто-то из безумных и… убил?

Нет!!!

Вдруг ему нужна помощь, может быть, он ранен, а я просто сижу здесь?

От последнего вопроса вздрагиваю уже в который раз и продолжаю думать об этом. Но я никак не смогу добраться до него… Если только попробовать дойти до той машины, в которой остался труп мужчины.

Плохая мысль, просто ужасная, от которой меня начинает мутить только сильнее.

Резкий стук в дверь вырывает меня из оцепенения.

Глаза расширяются, а рука вновь рефлекторно хватается за пистолет.

Стучат снова, громче и настойчивее.

Опускаю ноги с дивана и медленно, практически бесшумно, встаю, делая первый и нерешительный шаг по направлению к двери.

— Шоу! — узнаю голос отца, и сердце падает в пятки, а после возвращается на место, когда я срываюсь с места и бегу, но замираю в последний момент, уже коснувшись ручки двери.

Вдруг… вдруг это не мой отец?

Невозможно. Это его голос!

Выстрелы раздаются в тот самый момент, когда я открываю дверь и впускаю в дом своего папу.

Шумный выдох вырывается из груди, и я прикрываю глаза на короткие мгновения.

Как только отец бесшумно закрывает за собой дверь, то вновь поворачивается ко мне, и мы обнимаемся.

Не передать словами, какое облегчение я чувствую в этот момент.

Отстраняюсь от него, и мы тут же упираемся друг в друга взглядами.

Я изучаю папу, замечая на его руках пару царапин, небольших, но они есть.

— Что происходит, пап? — спрашиваю у него, словно родитель сможет мне всё объяснить. — Сначала та сирена, после люди… Миссис Прескотт, она стала… безумной. Её глаза и те люди на улице…

Делаю резкий вдох, когда папа кладет одну из рук мне на плечо, чтобы сжать его, а после ведет меня в сторону, подальше от выхода.

— Я был на работе, когда сработала сирена, — он шумно выдыхает и немного понижает голос. — Мэтью попросил отвезти к его дочке, домой, так как он был без машины, поэтому и задержался… Почему ты вышла из дома?

— Собиралась поехать за тобой, — прикусываю нижнюю губу. — Хотела попросить одолжить у неё машину.

— Ты не