Грань безумия - Анастасия Пименова

— Я знаю, малышка Шоу. Знаю, милая. Но мы с тобой выживем. Попробуем.

Отец протягивает руку и сжимает мою ладонь. Его прикосновение — единственное, что сейчас дает мне ощущение реальности. Я закрываю глаза, стараясь отогнать навязчивые картины: обезумевшие лица, кровь на асфальте, крики, преследующие меня даже в этой лесной глуши. Пытаюсь представить что-то хорошее, светлое, но в голове лишь серый туман безысходности.

Отец более ничего не говорит, но здесь и не нужны никакие слова. Достаточно того, что он рядом.

Засыпаю, проваливаясь в тревожный сон.

Захожу к себе домой и вижу, что на кухне за столом уже сидит Ник. Лучи солнца поблескивают на его светлых волосах, когда он ещё повернут ко мне спиной.

Улыбаюсь, снимая с себя босоножки, и бесшумно подхожу к нему со спины.

Останавливаюсь и подношу руки к его лицу, чтобы закрыть ему глаза, когда сама начинаю улыбаться.

Ник начинает медленно поворачиваться, и я убираю руки обратно.

Секунда, ещё одна… и он поворачивается ко мне лицом, но не поднимает глаза.

Третья секунда.

Сталкиваюсь взглядом с Ником, и всё внутри обрывается. Делаю короткий шаг назад, желая увеличить дистанцию, но его руки перехватывают мои запястья.

Кроваво-красные незнакомые глаза изучают меня.

Всё холодеет, словно я прикасаюсь к мерзлому стеклу.

Пытаюсь вырваться, но его хватка оказывается стальной, пальцы впиваются в кожу запястий, будто когти.

— Кто ты? — шепчу, когда чувствую ком в горле.

В ответ — усмешка. Чужая, злая.

Он медленно поднялся из-за стола, и его рост кажется теперь неестественно высоким. Светлые волосы, которые мне так нравились, теперь выглядят выцветшими, тусклыми, лишенными жизни.

Я отчаянно пытаюсь освободиться, но он притягивает меня к себе, и я чувствую, как ледяной холод исходит от его тела. Запах его одеколона, всегда такой приятный и знакомый, теперь сменился на резкий, металлический аромат, от которого кружится голова.

Его дыхание опаляет мое лицо, и я зажмуриваюсь, стараясь оттолкнуть его.

— Ты не Ник, — шепчу, и в этот момент парень открывает рот, обнажая острые, нечеловеческие зубы. Раздается тихий, утробный рык, и я понимаю, что стою перед чем-то ужасным… перед безумным, но точно не Ником.

Страх парализует, когда Ник медленно наклоняется ко мне, и его кровавые глаза заглядывают прямо в душу.

Я не могу ни пошевелиться, ни закричать.

Резкий стук в окно заставляет распахнуть глаза наяву, и со сбивчивым дыханием я начинаю оглядываться по сторонам, когда стук повторяется, а затем раздается чужой голос:

— Спасите!!!

Папа тоже моментально просыпается и хватает пистолет, направляя на того, кто пытается открыть дверь с задней стороны, прямо, где нахожусь сейчас я.

— Шоу, возьми пистолет, — велит папа, отдавая мне оружие, — держи его на прицеле.

Сам родитель касается ключей, чтобы завести машину, и человек по ту сторону это понимает.

Он кричит сильнее, начиная произносить слова, когда я замечаю кровь на его одежде и руках. Его взгляд… такой, что у меня внутри всё содрогается. В нем лишь один сплошной страх и ничего более.

— … нет! Пожалуйста, не бросайте меня… Нет!!! Они скоро будут здесь!!! — он дергает за ручку в надежде, что она откроется, а папа заводит машину. Понимая, что у него не так много времени, он пытается разбить стекло голыми руками. — Я… Пожалуйста!!!

Папа нажимает на педаль газа, выкручивая руль в сторону, когда неизвестный продолжает цепляться за ручку.

Мои руки дрожат, но я не опускаю пистолет до последнего, пока мы не выезжаем обратно на дорогу.

Силуэт незнакомца исчезает, когда автомобиль стремительно набирает скорость.

Я выдыхаю и вместе с пистолетом перебираюсь на переднее сиденье, понимая, что сейчас четыре утра и скоро уже начнет светать.

— Ты как, Шоу? — отец кидает встревоженный взгляд на секунды, отвлекаясь от дороги.

— Он появился из ниоткуда… Весь в крови. Ты слышал его слова, пап? Он говорил о них… О безумных?

— Скорее всего.

— Мы не помогли.

— Да. И ты знаешь, что это было бы опасно, милая. Я не намерен подвергать нас с тобой опасности, тем более когда к нам в машину стремятся попасть незнакомцы.

— Знаю, — сообщаю я, хотя в душе чувствую себя паршиво. Совесть или что-то такое говорит о том, что мы бросили там человека. Правда, вероятно, он поступил бы так же.

Мы едем по шоссе полчаса, когда первые лучи солнца начинают освещать все вокруг.

— Шоу, достань из бардачка карту. Там должны быть указаны ближайшие заправки.

Делаю, как и попросил папа, разворачивая карту и не сразу ориентируясь на ней, ведь привыкла, что она есть в телефоне. Кстати, он у меня до сих пор зачем-то с собой, даже зарядка.

Чуть позже мне удается определить наше местоположение, и я сообщаю папе, что ближайшая заправка должна быть уже в нескольких милях.

Машины попадаются нам всё чаще, как и безумные, которые стараются кинуться прямо под колеса.

Из-за большой скорости мы спокойно проезжаем мимо, когда я продолжаю замечать их отличия от обычных людей. Одежда выглядит более потрепанной, вероятно, это из-за того, что они не замечают, как рвут её. Движения такие же резкие, как и были у миссис Прескотт. У большинства окровавленное лицо, в основном челюсть, потому что они пытаются вцепиться в людей зубами. Я замечаю на их руках царапины или укусы. У кого-то не так видно, но не думаю, что их нет в других местах.

Мыслями возвращаюсь к своему сну, в котором видела Ника. Вдруг он тоже стал таким же…? Что, если, пока его доставляли в больницу, что-то случилось? Или уже в больнице? Если безумные пробрались туда, то у него не было шансов выбраться живым.

Он мог стать таким же, либо вообще умереть.

— Они не нападают друг на друга, — говорю я ещё один очевидный факт папе, — это странно.

— Похоже, они как-то могут отличать тех, кто заражен, как и они,