Призрак - Анастасия Пименова

Сначала быстро, потом ещё быстрее, а затем уже почти бегу, стараясь не шуметь, не цепляться за мусор, не дышать слишком громко. Мы вжимаемся в тень между зданиями, прижимаемся к холодной кирпичной стене, когда звук двигателя становится совсем близким.

Из-за угла медленно выворачивает машина. Военная. Грубая, массивная, с потёртым камуфляжем и следами старых эмблем, которые кто-то нарочно закрасил. Только вот внутри не военные, а обычные люди, лица и силуэты которых видны через окна.

Машина останавливается рядом с парковкой. Почти там, где я стояла минуту назад.

Сердце уходит куда-то вниз и там начинает колотиться, как пойманная птица. Рядом различаю дыхание парнишки, который пока ничего не говорит. Не думаю, что нас услышат отсюда, но ни он, ни я не рискуем.

Из машины выходят двое. Один сразу оглядывает парковку, второй что-то говорит, не повышая голоса. Люди с аккумуляторами оборачиваются, кивают.

Пытаюсь прислушаться, но долетают лишь обрывки фраз, которые пока для меня не имеют никакого значения. Там что-то о туннелях и о… тюрьмах???

Машина стоит не больше пары минут, потом разворачивается и уезжает туда же, откуда появилась, оставляя после себя запах топлива и ощущение, что это была не случайная остановка, а часть расписания.

Те, что остались, продолжают работу.

Парнишка дергает меня за рукав кофты, осторожно, но настойчиво, и сразу же показывает в сторону узкого прохода между домами, туда, где стоят мусорные контейнеры. Потом, не дожидаясь моей реакции, уже идет туда сам, пригибаясь и держась ближе к стенам.

Отлично. Теперь я бегаю по чужому городу за подростком, которого даже не знаю, и это всё ещё не самая плохая часть моего дня.

Иду за ним.

Проход узкий, воняет гнилью и чем-то химическим, под ногами влажно, но здесь тихо. Мы петляем ещё немного, пока шум улицы не становится глухим фоном, а потом он резко останавливается. Я почти врезаюсь ему в спину.

— … — ругаясь сквозь зубы, а незнакомый мальчик оборачивается. — Кто были те люди? — шепчу, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, а не так, как мне на самом деле хочется, резко и с матом.

Перед тем, как ответить, мальчик странно выгибает бровь, потом медленно пробегается взглядом по мне… по капюшону, по грязной кофте, по рукам, по обуви, задерживается на лице, как будто сверяет что-то у себя в голове.

— Ты здесь недавно? — спрашивает наконец.

Голос хрипловатый, подростковый, но без паники. Слишком взрослый для его возраста.

— Предположим.

— Тогда тебе повезло, что ты не вышла к ним, — говорит и кивает в сторону, откуда мы пришли. — И не поехала. Машины у них на примете. Люди тоже.

Просто отлично!

— А теперь можешь ответить на мой вопрос? — тихо настаиваю я.

Он пожимает плечами.

— Они тут всем заправляют. Город делят. Выезды держат. Аккумуляторы, оружие, еду — всё под себя. Кто не с ними… — парнишка делает неопределённое движение рукой, — долго не задерживается.

Я медленно выдыхаю.

Ну что ж. Похоже, людей я нашла, жаль только, что именно таких.

— Но я сюда спокойно приехала, мне никто, кроме безумных на въезде не попался… Вернее, люди были, но не остановили.

— Тогда тебе повезло, была пересменка или просто решили пропустить, а здесь уже по факту разобраться. Пошли. Здесь надолго оставаться нельзя. Заметить могут.

Почти тут же он вновь разворачивается и куда-то идет, слишком быстро для своего роста, а ниже он меня на две головы точно, поэтому я догоняю его.

— Стой, куда ты меня ведешь?

— Я не веду тебя. Просто предлагаю уйти отсюда, а дальше, как хочешь. Можешь пойти со мной, а можешь… куда ты там шла.

— Смотрю, ты сама приветливость.

— Какой есть, — парнишка пожимает плечами.

— Как тебя зовут?

— Джакс. А тебя?

— Джин. Так, куда ты идешь, Джакс?

— Домой.

— Домой? Ты из этого города?

— Да.

— Почему тогда не уехал? Была же… эвакуация? — делаю предположение, в котором и не сомневаюсь.

Джакс бросает на меня короткий взгляд через плечо. У него светлые, выгоревшие волосы, которые всё время лезут в глаза, и он машинально мотает головой, сбрасывая чёлку со лба. Худой, жилистый, слишком взрослый для своих лет и слишком молодой для всего этого. Одежда на нём не по размеру, явно не новая и явно не его изначально.

— Таких, как я, обычно не эвакуируют, — говорит он спокойно, без жалости к себе, без надрыва. — Просто оставляют.

Я хмурюсь.

— Таких… это каких?

Парнишка не отвечает сразу. Мы тем временем сворачиваем ещё раз, проходим пару кварталов, и город здесь меняется окончательно.

Вижу большой мост, по которому я проезжала недавно, так как если его пересечь, то можно попасть ко второму выезду, но мы идем не к лестнице, ведущей наверх. А… под сам мост, где находятся люди. Прямо на асфальте. Палатки из брезента, одеял и рекламных баннеров. Картон, сложенный слоями. В одном из мусорных баков горит костёр, огонь пляшет, отражаясь на закопчённых бетонных опорах. Запах дыма, грязи, старой еды и чего-то, что я никак не могу разобрать. Около двадцати человек, может, чуть больше. Кто-то сидит, кто-то лежит, кто-то просто смотрит в пустоту. Несколько женщин. Пара совсем старых мужчин. Молодые тоже есть.

— Вот таких, — наконец отвечает Джакс и делает широкий, но не показной жест рукой. — Без адреса и без документов.

Я медленно перевожу взгляд с него на людей под мостом и обратно.

— Это твой дом?

— Ага.

Собираюсь ещё что-то спросить, но прикусываю кончик языка, понимая, что Джакс живет на улице. И нет, не после того, как всё изменилось. По всей видимости, он жил так идо всего безумия.

В груди что-то неприятно сжимается.

Я смотрю на костёр в баке, на людей, которые даже не поднимают головы, когда мы проходим.

Почему не забрали всех людей? Почему они сами куда-нибудь не ушли, а остались в том городе, где опаснее всего? В тех,