Кровь Достойных. Бастион Восточный - Алексей Петрович Гапоненко
Когда взошла луна и зажгли факелы, на площади объявился сам капитан Орло. Статный мужчина, которого язык не поворачивался назвать стариком, вышел из ворот своего бастиона в сопровождении двух офицеров и более десятка солдат. Вызвав настоящий ураган приветствий из толпы. Люди по-настоящему любили и уважали его, ведь было за что. Не один из прошлых капитанов не уделял должного внимания поселению, приютившемуся у стен бастиона Восточного, лишь Орло обратил на простой люд свой взор.
Началось всё с привлечения местных мужиков к работам за стенами, чего отродясь не случалось, всеж-таки земли принадлежали самому Императору, а значит, и ступать на неё кому попало воспрещалось. Однако, у нового капитана было своё мнение на этот счёт.
Так из года в год в селение потекли Императорские монеты, прямиком из жалования бастиона. Некогда мелкая деревня, стала быстро прирастать домами и жителями. В считанные годы став настолько большой, что вокруг неё тоже решили возвести пусть и невысокие, но всё же каменные стены, дабы обезопасить от возможных посягательств южного соседа.
Возникли три входа с крепкими воротами и стражей, торговля, уверенность в завтрашнем дне и улыбки на лицах. За этим потянулись широкие поля, скотина и даже мелкое плотницкое хозяйство. Всем этим крестьяне были обязаны свежему взгляду на быт нового капитана, так что и удивляться не стоит что, приметив знакомое лицо, появившееся из-за ворот, все собравшиеся хором начали приветствовать своего благодетеля.
– Капитан Орло! Капитан Орло! Капитан Орло! – скандировал народ, пока мужчина тепло улыбаясь шёл к построенному углу. Стражники услужливо отворили для него одну из сторон, позволив войти внутрь.
Старый воитель, одетый сегодня особенно нарядно: блестящий полный доспех, сверкающий в свете факелов позолоченными наплечниками и украшенный длинным, элегантным меховым плащом цвета крови, подчёркивал и так хорошо заметную стать своего обладателя, остановился ровно посередине угла. Оглядев толпу и выслушав приветствия, он вскинул руку, гомон мгновенно стих. Стало слышно потрескивание факелов и лязг доспехов капитана.
Верус, в этот час находящийся среди собравшихся крестьян, не мог в очередной раз не удивиться внешности Орло. Его борода и бакенбарды оттеняли лицо, делая ещё острее, чем оно было, от чего воин выглядел моложе своих лет, годясь офицерам, что остались за границами угла, от силы в отцы. Хотя по правде даже для их дедов сверстником никогда не был.
В отличии от предыдущей встречи, от него не веяло угрозой и властью, наоборот мужчина располагал к себе: улыбался и приветливо кивал людям, с которыми встречался взглядом. В какой-то момент и сам Верус удостоился такого кивка.
Неприятно засосало под ложечкой. Острый взгляд зелёных глаз старого воина, словно прожигал до нутра, видя всё потаенное, что томилось на сердце. А когда Орло кивнул, Верусу и вовсе подумалось, что тот даёт своё разрешение на задуманное, хотя естественно, старик никак не мог прознать о излишней болтливости своих солдат и плане Ликапрода.
Стараясь не показать истинных эмоций, Верус кивнул в ответ, качнув зелёным капюшоном. А спустя несколько секунд послышался голос капитана. Ежегодная праздничная речь началась.
***
Два сражающихся стражника умело двигались внутри угла, не выходя за границы начертанного солью круга. Ни Самсону, ни Зуле не хотелось потерять очко, из-за неверного шага. Толпа подзуживала воинов, кто-то ободряюще кричал, другие смотрели молча, но всем без исключения было интересно кто же выйдет в пятый и последний круг соревнования, чтобы сразиться с победившей в своём бою несколькими минутами ранее Эльзой.
Наконец, Зула выбросила вперёд ногу и резко сократила расстояние. Её деревянный меч описал короткую дугу и обрушился на противника сверху, чуть наискось, но Самсон не сплоховал. Бросив тело в бок, ушёл от атаки и тут же контратаковал. Меч ловко выскользнул из-под руки, устремляясь в бок нападающей женщине.
Видя, что промазала, она попыталась погасить инерцию подшагом и изменить траекторию удара, но не вышло. Её оружие просвистело в пяти-шести сантиметрах от плеча противника, а вот его меч не был так милосерден.
Сильный удар врезался в рёбра, стеганый жилет смягчил его, но всё равно кости неприятно затрещали, протестуя против веселой праздничной забавы. Народ радостно вопил, стучали кружки, слышались проклятия тех, кто болел за Зулу. Пропустив второй удар, и один раз заступив за круг, оказавшаяся прижатой к углу арены, женщина была признана проигравшей. Надежды на победу ускользнули в самый последний момент, от чего было особенно обидно. Ведь в турнире было лишь одно призовое место – первое и никак иначе. Так же как и в жизни, выигрывает лишь один. Хорошо хоть ценой поражения не была смерть, в этом отношении турнир больше походил на праздничную забаву, чем на реальную жизнь.
Вяло тыкая жаркое из свинины, Верус краем глаза следил за происходящим в углу. Турнир не сильно интересовал его, потому что в нём никто не использовал дар крови, а смотреть на то, как воины глупо машут палками, было не особо увлекательно. С другой стороны, это отвлекало охотника от дубовых бочек полных медовухи, у которых постоянно вились люди.
Глупая мысль, терзающая его с полудня, так и не отпустила, от чего парень был вынужден на время отказаться от выпивки. Вместо этого он полностью погрузился в себя, стараясь припомнить каждое слово Ликапрода и капитана Орло. Ему сложно давалось связать всё вместе, но то было необходимо, если он всерьёз взялся за культ и его темные дела на земле Империи.
– Ксаплам? И правда ты! – тонкий голос, донесшийся сзади, тут же вывел Веруса из транса. Он и не надеялся услышать его. Обернувшись, мужчина с радостью увидел леди-рыцаря Джулию собственной персоной. Девушка стояла, опираясь на деревянный костыль, но даже так выглядела просто прекрасно. Красная кофта со шнуровкой на груди, грубая и чересчур длинная как на его вкус, но тем не менее прекрасная коричневая юбка не стесняющая движений всё ещё восстанавливающихся ног и теплая накидка с красной же подкладкой и мехом у воротника, делали Джулию похожей на высококровную леди или дочь богатого купца. Не следа от воина, которым была, не осталось в этом образе, лишь глаза.
Да, глаза девушки по-прежнему проницательные