Призрак - Анастасия Пименова

Меня резко отпускают.

Заваливаюсь боком прямо рядом с капканом. Мужчина в нём почти не кричит, лишь иногда не сдерживается. Его лицо искажено, глаза бешеные, он смотрит то на свою ногу, то на меня, будто я виновата в том, что железо сомкнулось именно на нём.

— Смотри, — говорит другой.

Я поднимаю взгляд. Он выше остальных, плечистый, с короткой бородой и грязной повязкой на предплечье. Глаза холодные, оценивающие, как у человека, который уже всё для себя решил.

— Сейчас разожмём капкан, — спокойно продолжает этот же человек, — вытащим ногу. А потом там будет её лицо.

Тот, что в капкане, истерически кивает, захлёбываясь слюной и потом.

— Харви скажем, что ты сама попала, — сипит тот, что в капкане. — Скажем, споткнулась. Никто и слова не скажет.

Я дёргаюсь. Пытаюсь вырваться, ударить, пнуть, хотя бы швырнуть им в лицо грязь и листву. Ладонь соскальзывает по земле, ногти ломаются о камень, но я всё равно бьюсь, как могу, потому что остановиться, значит согласиться.

Сглатываю кровь.

Сразу двое касаются капкана. Один с одной стороны, другой с противоположной.

Пальцы третьего снова вцепляются мне в волосы. Уже не рывком, просто держат. Крепко. Терпеливо. Как держат поводок, когда знают, что зверь больше не рванёт.

Я почти не сопротивляюсь. Не потому что не хочу, потому что тело перестаёт слушаться. Всё плывёт. Звуки доходят с задержкой.

— … ещё немного осталось, а дальше быстро будет. Хотя я не уверен, что ты не будешь мучиться.

Зачем-то говорит мне тот, что держит за волосы.

Металл скрипит. Мужчина в ловушке воет, как раненое животное, дёргается, захлёбывается собственным дыханием. Меня наклоняют ближе, и я вижу грязные, в крови, в плоти зубья.

Сил нет. Вообще. Ни на рывок, ни на удар, ни даже на крик. Остается лишь одно дыхание.

И именно в этот момент…

Шаги.

Громкие. Специально громкие. Не крадущиеся, не осторожные. Такие, будто человеку всё равно, кто и где его услышит.

Сначала думаю, что это кто-то из них, дополнительная подмога, но быстро меняю свое мнение.

— Ты ещё, мать твою, кто такой? — резко бросает тот, что держит меня, не отпуская, но уже напрягаясь.

Я чувствую, как руки на капкане исчезают. Щёлкают предохранители, металл оружия скользит по ткани. Воздух вокруг меняется, становится гуще, тяжелее.

Я медленно, с усилием поднимаю взгляд.

Между деревьев стоит мужчина, которого я вижу не сразу целиком.

Сначала большие, слишком спокойные для этой сцены руки. На них плотные, тёмные перчатки, не ткань и не кожа в привычном смысле, скорее что-то прорезиненное, жёсткое, обрезаны на пальцах. Костяшки открыты. Он держит их расслабленно, почти лениво, и именно это пугает сильнее всего.

Потом взгляд поднимается выше.

Высокий. Широкоплечий.

Тёмные волосы, коротко подстриженные, без попытки выглядеть аккуратно. Одежда простая: штаны, тёмная футболка, ничего лишнего, ничего, за что можно зацепиться взглядом. И… очки.

Чёрные очки.

Здесь? В этом лесу, где свет едва пробивается сквозь листву, они выглядят неуместно, почти абсурдно, и именно поэтому взгляд за них цепляется, как за занозу. Я пытаюсь сфокусироваться, но мир плывёт, края темнеют, и всё равно я не могу оторваться от этих очков. Как будто за ними пустота или что-то, чего мне лучше не видеть.

— Слишком шумно, — говорит он. Голос тихий, ровный, ни злости, ни крика в нём нет, будто он делает замечание не людям с оружием, а детям, которые слишком громко топают. — Всю дичь распугали. И привлекли тех, кого привлекать не стоит.

Мужчина в очках слегка наклоняет голову, разглядывая их получше…? Наверное, да.

— Знаете, — продолжает он тем же спокойным тоном, — чем отличается добыча от хищника?

Никто не отвечает. Правда, в этот же момент где-то относительно недалеко раздаются крики, точно не человеческие.

— Добыча думает, что у неё ещё есть выбор, — он делает шаг вперёд. Один. Неторопливый. — А хищник знает, что выбор уже сделан.

Дальше всё происходит слишком быстро для моего мутного зрения, но достаточно чётко, чтобы отпечататься навсегда.

Его пальцы, те самые, в обрезанных перчатках, едва заметно шевелятся.

Раздаётся резкий щелчок, не выстрел, не металл. Что-то вроде натянутой струны.

Я не сразу понимаю, что произошло, пока первый не падает, словно у него просто выключили ноги. Без крика. Без попытки удержаться. Он валится на бок и больше не двигается. Стрела? Или что-то ещё пущенное откуда-то со стороны?

Второй тянется к оружию, но другой неизвестный делает это раньше, доставая пистолет и совершая два выстрела в грудь.

Третий успевает сделать шаг. Всего один.

В этот же миг ему в шею что-то прилетает. Быстро и неотвратимо.

Короткий звук… Тело падает рядом с капканом, почти аккуратно. Не нож. Круглое, как диск, лезвие.

Сначала лишь звук хлюпающий из-за того, что человек захлебывается кровью. Следом наступает тишина, та самая звенящая, неправильная, когда даже птицы не решаются вернуться.

Я дышу также неровно, как тот, нога которого ещё находится в капкане.

Мужчина в чёрных очках стоит всё там же. Не запыхался. Не напряжён. Будто ничего особенного не произошло.

— … какого… ты…

Не договаривает, когда мужчина в очках делает два шага и опять же совершает два выстрела тому в грудь, а затем он едва склоняет голову и смотрит уже на меня. Я не вижу, но чувствую.

Пульс ускоряется, когда я вновь взглядом отыскиваю молоток, нервно сглатываю, когда глазам всё тяжелее сосредоточиться.

Не шевелюсь, когда он делает ещё два шага, и тут замечаю кое-что ещё. Наушник? Да. На ухе.

— Сейчас отключишься.

— … что? — его слова сбивают ход моих мыслей, когда я и правда ощущаю, как держаться становится всё сложнее. — … как? Кто ты…?

Кашляю, сплевывая кровь и в тот же момент моя голова касается земли, а глаза закрываются.