Забвение - Анастасия Пименова

Мы избавляемся от одежды, когда я понимаю, что кровь из моей раны так и продолжает сочиться.

Провожу руками по его торсу и задерживаюсь на каждых выступах, словно заново изучаю, когда наши глаза вновь встречаются.

Слишком темно.

Успеваю лишь вдохнуть, когда Ник вновь целует меня.

Он держит меня так крепко, что у меня нет ни малейшего шанса вырваться.

Его ладони скользят по обнаженной спине, прижимая меня ближе, сильнее, будто он пытается растворить расстояние между нами.

Ник прикусывает мою нижнюю губу, и я тихо стону, отвечая с такой же жадностью, вцепляюсь в его плечи ногтями, оставляя красные следы.

Обхватываю его ногами, когда чувствую, как Ник входит в меня. В этот раз не медленно, а резко, так, словно у нас на счету каждая секунда.

Он полностью контролирует темп, мои движения, всё.

Хриплое дыхание парня смешивается с моим.

Всё моё тело уже отвечает на него… дрожью, огнём в венах, тихими стонущими выдохами, которые я не могу сдержать.

Его ладони скользят по моей коже так, словно он вырезает меня в памяти, запоминает каждый изгиб, каждый звук, каждую дрожь. Просто этот момент.

Движения Ника становятся всё резче, а дыхание тяжелее, когда мои пальцы так глубоко впиваются в спину, будто я держу его, чтобы не сорваться в пустоту. Внутри всё сжимается, тянется к самому краю, и я уже не контролирую себя, кажется, даже кричу.

Вспышка.

Или взрыв?

Не знаю. Перед глазами всё на мгновения меркнет.

Всё ломается, растворяется, и меня накрывает волной, такой сильной, что я на миг перестаю чувствовать собственное тело.

Ник замирает вместе со мной, прижимая сильнее, и носом утыкается в мою шею, обжигая собственным дыханием и прикусывая чувствительный участок тела.

Несколько долгих секунд мы просто существуем только в этой точке, где нет ни прошлого, ни будущего.

После Ник медленно и тяжело опускается рядом, не выпуская меня при этом из рук. Сердце Ника бьётся так же бешено, как и моё, и мы какое-то время лежим в полной тишине, слыша только этот звук.

Я чувствую его ладонь на своей талии, его губы, едва касающиеся моего виска. И впервые за долгое время внутри становится спокойно.

Но это спокойствие слишком хрупкое. Ведь за дверью нас снова ждёт суровая реальность, укус, Совет и просто опасность.

— Мы испачкали белье моей кровью, — произношу я, когда взгляд касается кровавого пятна на белоснежной ткани.

Ник тоже замечает пятно, его глаза темнеют, и он медленно выдыхает сквозь зубы.

— Плевать, — отвечает он глухо, притягивая меня ближе. — На бельё, на эти стены и на всё остальное.

Улыбаюсь краешком губ, но внутри кольцом сжимается тревога, потому что то пятно является напоминанием, что у меня под кожей нечто опасное.

— Ник, — тихо зову я, хотя сама не знаю, зачем.

— Ш-ш, — он прикладывает губы к моему виску и не даёт сказать дальше.

Вероятно, мы просто ещё ненадолго хотим задержаться в этом моменте, когда всё нормально.

— Я должен оставить кого-то, кому можно доверять, чтобы присмотрели за отцом.

— Я могу попросить своего.

— Не стоит, — Ник выдает улыбку, — я просто предупрежу отца, дальше он уже сам решит. Здесь есть люди, которым можно доверять. Они присмотрят и за твоим отцом, Шоу.

— Не думаю, что папа это оценит. Он не любит, когда за ним кто-то следит, — я улыбаюсь, вспоминая, как раньше мы чем-то подобным занимались с Ником. Играли в игры, следя за моим отцом. Кто-то такое не оценит, но нам нравилось. Правда, сейчас уже это всё не игры.

Ник ничего не говорит, лишь продолжает обнимать меня, когда я думаю о том, что для всего этого сейчас не время и не место. Как и обычно.

Прикрываю глаза и глубоко вдыхаю, оттягивая момент, как можно дольше.

Уже позже после всех проверок я впервые решаю остаться здесь, поэтому принимаю душ у Ника, после чего выхожу, меняясь с парнем местами.

Чтобы как-то скоротать время, пока жду его, то прохожу к столу и сажусь на стул, закидывая ногу на ногу и начинаю на нем крутиться.

Обожала так делать в детстве. Ещё раз взглядом пробегаюсь по обстановке, когда голова начинает даже слегка кружиться.

Продолжаю крутиться на стуле, пока не замечаю, что один из ящиков стола у Ника чуть приоткрыт. Совсем немного, но этого хватает, чтобы внутри что-то блеснуло при приглушенном освещении.

Да, знаю, что некрасиво капаться в чужих вещах. Но. Во-первых, Ник для меня не чужой, соответственно его вещи тоже. Во-вторых, моему любопытству это не объяснить.

Я подвигаюсь ближе, пальцами толкаю ящик и вытаскиваю тонкую папку, аккуратно переложенную между листами, а ещё шкатулку, которую проверяю первой и обнаруживаю там… браслет. Тот самый, который я ему дарила. Самый первый подарок. Сейчас он выглядит слишком маленьким и… потрепанным в некоторых местах. Его пришлось собрать по крупицам заново.

Что-то в сердце сжимается от того, что он всё это время хранил его. Прошло ведь столько лет… Улыбаюсь.

Дальше открываю папку, скользя глазами по сухим строчкам, тексту, понимая, что тут описывается какое-то место работы человека, его контакты…

Пролистываю и уже дальше натыкаюсь на фотографии. Старые, некоторые размытые, но на одной из них замираю, ведь вижу знакомое ещё не изуродованное лицо.

Дункан.

Тот самый ублюдок, что в плену пытался заразить меня, когда мы с Акселем попали в плен к рейдерам.

Сердце пропускает удар.

Я перелистываю дальше, жадно, хотя пальцы дрожат. Документы описывают его происхождение: родился в одном из пригородов, несколько раз попадал в отчёты полиции за агрессивное поведение, даже женат был, но развелся. Детей нет. Тут абсолютно всё до момента, когда наступил день Х. Листаю дальше, понимая, что информации становится всё меньше. Последняя запись, что был замечен в группах рейдеров.

Голова начинает кружиться, но теперь не от вращения на стуле.