Забвение - Анастасия Пименова

Ник усмехается на мой вопрос.

— Ты думаешь, это меня сейчас должно волновать? Нет. Мне всё равно. Сейчас важна ты и отец.

— Я не смогу просто отказаться.

— Знаю. Известно, кто будет тебя осматривать?

— Нет. Но думаю, как и обычно… Что ты думаешь?

— Тебе не понравится.

Да. Ник прав. Мне уже не нравится, в том числе, как он это сказал, так, словно… собирается сделать нечто плохое.

— Что? — всё же рискую спросить я.

Ник смотрит на меня внимательно, и от этого взгляда у меня внутри холодеет.

— Я могу… разобраться с ними, — произносит он спокойно, слишком спокойно. — С теми, кто обычно проводит осмотры и берёт анализы. Их заменят другими, проверенными. Теми, кому можно доверять. Они просто поставят отметку и пропустят тебя.

Он предлагает… убить людей?

— Разобраться? — переспрашиваю, когда чувствую, как во рту пересыхает.

— Шоу… — Ник чуть опускает голову, а потом снова смотрит прямо в глаза. В них нет сомнений. — Я не позволю, чтобы они увидели это. Ты знаешь, чем всё может закончиться.

— Нет, — качаю головой и делаю шаг назад. — Нет, Ник. Так только привлечём больше внимания. Если вдруг кто-то заметит исчезновение, если хоть что-то пойдёт не так… это будет хуже, чем сам след.

Тем более я никогда не дам согласие на убийство людей, которые ни в чем невиновны.

В мыслях тут же всплывают образы тех двух мальчиков, которых Ник застрелил.

Что-то в груди неприятно сжимается, когда я пытаюсь это оправдать. Они ведь и правда были… больны. Сколько бы им еще удалось протянуть — неизвестно. От собственных мыслей становится тошно.

Ник сжимает кулаки так, что костяшки белеют. В его глазах ярость борется с чем-то другим, с тем самым страхом за меня.

— Чёрт… — Ник шумно выдыхает и отводит взгляд. Несколько секунд он молчит, будто борется с самим собой, а потом кивает. — Ладно. Есть другой вариант.

— Какой? — я стараюсь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожит.

— Мы замаскируем след, — говорит он наконец. — Сделаем так, чтобы выглядело как обычный порез или ожог. Если будет новая рана, то старой не будет видно.

Я понимаю, о чем он. Как бы это не звучало, но это единственная и лучшая идея, потому что ничего другого мне не приходит в голову.

— Ладно, это и правда… звучит неплохо. Тогда лучше не тянуть и сделать прямо сейчас. Пусть будет порез.

— Ты уверена?

— Да.

— А показатели… — он чуть щурится, словно уже просчитывает варианты, — показатели будут в норме. Я позабочусь об этом.

Не спрашиваю как, просто решаю довериться ему.

Я прохожу мимо Ника, чувствуя, как внутри всё сжимается, и сажусь на край кровати. Сердце бьётся так сильно, что кажется, вот-вот вырвется наружу.

Подтягиваю штанину, открывая след укуса.

— Дай нож, — мой голос звучит тише, чем я хотела, но достаточно решительно.

Ник медлит, но всё же отходит в сторону, берёт с тумбы свой нож и возвращается ко мне. Металл в его руках блестит холодом.

Нервно сглатываю и поднимаю глаза, смотря в его темно-зеленые.

— Сделай это, Ник.

— Шоу… — в его голосе ломается что-то, и на секунду мне кажется, что он откажется. Но я качаю головой.

— Иначе у нас нет шансов. Ник, я прошу тебя.

Он долго смотрит мне в глаза, и в этот момент в комнате становится так тихо, что слышно только наше общее рваное дыхание.

Атмосфера тяжёлая, вязкая, будто воздух застыл, не давая пошевелиться.

Ник опускается на колено рядом и осторожно берет мою ногу в ладонь. Его пальцы горячие, а металл ножа холодный. Контраст сильно обжигает.

Итак.

Я пыталась убить себя несколько раз.

Теперь я прошу порезать меня.

Что дальше?

— Что-то похожее мы уже проходили… Помнишь?

— Конечно. Тогда ты порезала себя ради меня. Я никогда этого не забывал и не забуду, Шоу.

Ник говорит это тихо, но в его голосе столько тяжести, что внутри у меня всё сжимается.

Я помню тот день. Помню, как сама прижала лезвие к коже.

Тогда я сделала это ради него.

А теперь… прошу его сделать это ради меня.

— Тогда это был мой выбор, — шепчу я, чувствуя, как пересыхает горло. — И сейчас тоже.

— Нет, — его взгляд темнеет, но в нём нет ни капли сомнения во мне. — Это не твой выбор. Ты вынуждена сделать это.

Застываю, когда он произносит это, и внутри что-то болезненно откликается. Понимаю, почему Ник так говорит.

— Всё равно. Просто порежь уже.

В уголках глаз предательски жжёт, и я отворачиваюсь, но Ник перехватывает мой взгляд и не даёт уйти от него. Его пальцы чуть сильнее сжимают мою ногу, будто он боится отпустить, а вместе с этим и меня.

— Ты даже не представляешь, как это для меня, — хрипло произносит он. — Сделать тебе больно… осознанно.

Я вижу, как у него напрягается каждая мышца, будто он борется с самим собой.

— Давай.

Он выдает напряженный кивок, и в следующую секунду холодное лезвие касается моей кожи.

Резко вдыхаю сквозь зубы, отказываясь выдыхать.

Кожа рвётся, и по ней сразу течёт тонкая алая линия. После ещё один порез, немного выше.

Ник держит нож уверенно, но его рука впервые дрожит.

Третий порез, и я кладу свои пальцы поверх его, кивая.

Выдыхаю, чувствуя, как по коже стекает тёплая кровь, и внутри вместе с болью появляется странное облегчение. Теперь всё выглядит, как обычные порезы, которые я могла получить в ходе тренировок. Ничего не обычного.

Перевожу взгляд вниз, на тонкие красные линии, уже смешавшиеся со старым следом, и прикусываю губу. В груди ноет, но не только от боли.

Впервые в моих мыслях появляется вопрос, который мне даже страшно озвучивать