Призрак - Анастасия Пименова

Глава 16

За вчера мы больше с Блейком особо не говорили. Вернее, я пыталась продолжить разговор, но он либо отвечал односложно, либо не отвечал вовсе.

А сегодня… сегодня я проснулась на рассвете и долго лежала просто так, прислушиваясь к звукам и глядя на полоску света, что пробивалась через небольшую щель между пещерой и валуном. Этот свет был холодным, почти бесцветным, он не согревал, а лишь обозначал границу между ночью и утром, между тем, что ещё спит, и тем, что вот-вот начнёт шевелиться.

Я лежала и слушала.

Сначала просто лес. Глухой, тянущийся, такой, в котором тишина не пустая, а наполненная ожиданием. Он дышал неровно и медленно, словно сам ещё не решил, стоит ли ему окончательно просыпаться. Где-то далеко, почти на грани слышимости, сухо треснула ветка, звук быстро растворился в воздухе, оставив после себя ощущение настороженности. Чуть ближе прошёлся шелест, тихий и короткий, и я не могла точно сказать, был ли это зверь, осторожно пробирающийся между деревьями, или просто порыв ветра, зацепившийся за листву. Ни криков, ни выстрелов, ни резких, надорванных человеческих голосов, к которым я уже привыкла. Возможно, кого-то тишина и не пугает, а успокаивает, но я к этому числу людей не отношусь, как выяснила за эту ночь. Тишина меня, пожалуй, пугает ещё больше, чем крики безумных или крики людей, потому что в них хотя бы было ясно, откуда идёт угроза и чего ожидать.

Зачем-то вдобавок к этому решила представить себя на его месте.

Какого это? Не видеть. Совсем.

Ни света, ни теней, ни форм, ни расстояний, когда мир перестаёт быть картинкой и превращается в набор ощущений, которые приходится собирать по кусочкам. Когда остаются только звуки, различимые по направлению и глубине, запахи, улавливаемые едва заметно, движение воздуха, касающееся кожи, неровности поверхности под пальцами, температура камня, холодного или тёплого, и направление эха, по которому приходится угадывать размеры пространства.

Помимо страха, я испытала и ещё одно непередаваемое чувство… неприятное осознание собственной беспомощности.

Поворачиваюсь на бок.

Блейк спит в тени, почти растворившись в камне. Если бы я не знала, что он здесь, могла бы решить, что пещера пуста. Его дыхание не слышно. Вообще. Ни шороха, ни движения, только ровное присутствие, как часть скалы. Неподвижный. Собранный даже во сне.

Это… пугает, но одновременно с этим почему-то и успокаивает.

Позже я снова ем консервы, так как он оставил их рядом, не спрашивая. Просто так, как будто это очевидно. Встаю медленно, осторожно. Боль притупилась, стала глухой, вязкой, но никуда не делась. Она та ещё засранка, поэтому просто ждёт, когда я сделаю неловкое движение, чтобы напомнить о себе.

Блейк уже не спит.

Когда я со всем тут заканчиваю, то выхожу наружу и осматриваюсь ещё раз. Вчера под вечер я успела тщательно изучить ближайшие кусты, так как где-то нужно было справить нужду. Далеко он посоветовал не отходить, сказав, что там есть ловушки. На мой вопрос, какие именно, Блейк промолчал.

— Тебе уже пора, — говорит он спокойно, без давления и без приказа.

— Да… я и сама это понимаю.

— Лучше выдвинуться сейчас, так как ещё светло, иначе дальше будет сложнее. Ты шумная. И раны замедляют.

— Очаровательно, — бурчу я. — Спасибо за характеристику.

— Это не упрёк.

— Знаю, — после нескольких секунд решаю поблагодарить его ещё раз. — Спасибо. За всё.

Он ведь и правда не обязан был всё это делать… спасать.

— Я провожу тебя. Помогу обойти ловушки, а дальше сама.

— Хорошо.

Я закидываю сумку на плечо, проверяю ремень, машинально касаюсь молнии, всё на месте. Через несколько минут мы выдвигаемся.

Блейк идет именно первым, потому что он так сказал, поясняя всё про те же ловушки. Я держусь строго за ним на расстоянии пары шагов, стараясь ступать туда же, куда и он, повторять траекторию, почти копировать движения, как ребёнок, который учится ходить по следам взрослого.

Лес встречает нас влажной прохладой и приглушённым светом. Шелест листвы, скрип стволов, далёкий крик птицы.

Сначала осматриваюсь по сторонам, но там ничего интересного, гораздо интереснее человек, что движется впереди меня.

Он не спотыкается. Ни разу.

Не задевает корни, не цепляет ветки, не оступается на склонах. Там, где я бы уже десять раз чертыхнулась и на одиннадцатый полетела носом в землю, Блейк просто идёт. Ровно. Уверенно. Иногда замедляется на долю секунды, будто прислушивается не к лесу, а к самому пространству, а потом меняет направление — едва заметно, но достаточно, чтобы мы обошли что-то опасное.

Это выглядит всё страннее.

— Правее, — звучит его голос, и я послушно смещаюсь и только потом замечаю между корней тонкую, почти невидимую леску.

По спине пробегает неприятный холодок. Снова чертова леска.

С каждым пройденным футом во мне нарастает странное, липкое ощущение, не страх даже, а изумление. Это… невозможно. Так ориентироваться, так чувствовать местность. Он ведь не родился здесь, не прожил в этом лесу всю жизнь. Да, возможно, он часто бывал здесь раньше, знал тропы, склоны, запахи, но всё равно это выходит за рамки обычного.

Если бы он захотел, я бы не смогла уйти отсюда без него.