Призрак - Анастасия Пименова

Даже если спрошу и задам миллион вопросов, то не уверена, что Блейк ответит, поэтому просто переключаюсь мыслями. Думаю о своем рюкзаке, который остался в месте, где меня чуть не убили. Удастся ли его найти? Без него мне будет весьма трудно первое время.

Минут через двадцать по ощущениям мы доходим до того места, где я чуть не попрощалась не только со своим лицом, но и с жизнью.

Замедляю шаг, и Блейк тоже делает это, останавливаясь, когда я смотрю на… трупы. Тогда у меня не было возможности всё это увидеть, ведь я была слишком занята собственным спасением.

Тёмные пятна крови расползлись по мху и листьям, въелись в почву, потемнели, стали почти чёрными, как засохшая смола. Где-то она свернулась коркой, где-то до сих пор влажно поблёскивает, словно лес не до конца решил, что с этим делать.

Трупы…

Они уже не выглядят как люди.

Лица перекошены, кожа натянута неестественно, местами посеревшая, местами с зеленоватым оттенком. Хорошо, что здесь открытое пространство, воздух, иначе бы запах был бы просто невыносимым. Хотя, даже сейчас он весьма неприятный, поэтому я рефлекторно делаю неглубокий вдох, стараясь дышать ртом. Насекомые копошатся там, где им не место. Плоть уже в некоторых местах выглядит не такой, какой она должна быть. Первые признаки гниения.

Один из них так и остался в капкане. Нога вывернута под невозможным углом, кость белеет сквозь разорванную плоть, а металл впился в неё так крепко, будто и не собирался отпускать. Да, капкан Блейка сработал идеально.

Я подмечаю каждую деталь и вспоминаю, как всё было. Как появился Блейк. Где-то здесь я упала, здесь ударилась, а здесь мир пошёл трещинами, после чего просто отключилась.

— Здесь ещё придётся прибраться, — тихо говорит Блейк.

Слово звучит… буднично, совсем спокойно.

— Прибраться? — переспрашиваю, не сразу осознавая, что именно он сказал.

Медленно качаю головой, когда сама усмехаюсь криво, без радости.

Прибраться.

Как будто речь идёт о разбросанных ветках или мусоре после пикника, а не о разлагающихся телах с вывернутыми конечностями.

Впрочем, я поняла, что у каждого свои странности. У меня шутки в неподходящий момент, у него — порядок и тишина.

Я отхожу дальше, вспоминая, откуда именно бежала, осматриваю местность и вскоре нахожу свой рюкзак, облегченно выдыхая, а Блейк останавливается сзади, поэтому поясняю:

— Мой рюкзак. В прошлый раз я обронила его, — не совсем подходящее слово, чтобы описать сложившуюся ситуацию, но всё же.

Мужчина кивает.

Ещё я нахожу свой молоток, и мои губы тут же растягиваются в тонкую улыбку и забираю то оружие у мертвых людей, какое смогу унести с собой. Не всё, к сожалению, только парочку пистолетов. Да и Блейку… думаю, нужно что-то оставить. Он хоть и пещерный человек, но сам пользовался пистолетом.

— Дальше тебе туда, — рукой он указывает на сплошной лес, — пойдешь прямо и выйдешь отсюда минут через двадцать или тридцать.

Опять же — как он определил, куда мне надо идти? Услышал что-то? Это невозможно с такого расстояния.

— Хорошо, — я закрепляю лямки, а после смотрю на него, прямо в мутные, светлые глаза, в которых не отражается лес, не отражаюсь я сама, не отражается ничего.

Если бы не Блейк, я бы сейчас лежала здесь же. Такой же «беспорядок», который ему пришлось бы убирать.

Во рту пересыхает.

Я приоткрываю губы, собираясь сказать что-то ещё, правда, не знаю что. Что-то важное или глупое. Или, наоборот, слишком человеческое для этого места. Да и сказать что-то правильное у меня не получится, не в моем стиле. Может быть, просто сказать "береги себя"? Почему-то по мне это звучит практически издевательски.

— Тогда… всё, — выдыхаю я наконец, и это звучит не как фраза, а как точка.

Блейк кивает коротко и один раз, которого вполне достаточно. Он тоже больше ничего не говорит.

Делаю медленный шаг назад, будто отступаю не от человека, а от границы, за которой всё снова станет только моим. Потом ещё один. Разворачиваюсь и иду туда, куда он указал.