Призрак - Анастасия Пименова

Иду дальше.

Через несколько минут лес начинает редеть, свет становится ярче, а воздух свободнее. Где-то впереди снова будет дорога, проблемы, люди, газ, города и идиотские планы на выживание.

Я полагала, что выйду неподалеку от машины с проколотыми колесами, но полагаю, это было бы слишком легко, поэтому выхожу вообще со стороны, где видна трасса, а город лишь выглядит смазанным пятном вдали. Похоже, я всё-таки либо свернула куда-то не туда, либо Блейк указал мне не совсем верное направление.

Делаю короткую остановку, прежде чем продолжить, снимая с себя рюкзак и доставая оттуда бинокль отца Райана, который тоже прихватила с собой.

На трассе замечаю нескольких безумных и всё те же машины, которые специально расчистили. Туда идти нет смысла, как и искать другое средство передвижения.

Похоже, я действительно самоубийца, раз собираюсь вернуться в тот город. Пешком это будет сделать проще, чем на машине.

Бинокль далеко не убираю, вешаю его себе на шею, так и иду вдоль леса.

Я иду вдоль кромки леса, стараясь держаться тени, хотя солнце уже поднялось достаточно высоко.

Чем ближе становятся очертания города, тем больше я ловлю себя на том, что обстановка уже кажется знакомой, хоть я и не успевала всё рассматривать, пока спасалась бегством. Интересно, тот Харви сильно расстроился из-за того, что его люди не вернулись? Или ему плевать и он даже не заметил исчезновение целой группы? Почему-то в последнем особенно сомневаюсь.

Автомобиль Клейна и Гила замечаю не сразу, только когда поднимаю взгляд и понимаю, что его уже хорошо видно. Стоит там же, где я его и оставила. Перекошенный, с открытой дверью, с выбитым стеклом и с проколотыми шинами.

Замедляюсь. Сердце начинает биться чаще, так, как оно билось в тот день, когда всё здесь закончилось, когда тело запомнило страх лучше, чем разум, и теперь реагирует раньше, чем я успеваю что-то осмыслить. В висках появляется тупое давление, дыхание становится поверхностным, и именно в этот момент я слышу звук.

И именно в этот момент я слышу звук.

Сначала далёкий, почти похожий на гул ветра, потом слишком ровный, слишком механический. Я замираю и поднимаю голову.

Вертолёт.

Я щурюсь, прикрывая глаза ладонью и стараясь защититься от блеклого света, отражающегося от облаков, но поначалу не вижу ничего, за исключением белёсого, почти выцветшего неба, без чётких границ и ориентиров. От этого внутри поднимается липкое, тяжёлое предчувствие, будто кто-то осторожно, но настойчиво сжимает мне горло.

В голове сразу же проносятся все слова сборщиков и Джакса.

Плохо.

Гул нарастает, и спустя несколько секунд над лесом появляются сразу три вертолёта. Они проходят низко, слишком низко для обычного патруля или перелёта, и вибрация ощущается не только в ушах, но и кожей, отчего даже инстинктивно пригибаюсь.

Два из них уходят в сторону города, почти сразу набирая высоту и скрываясь за линией деревьев, оставляя после себя только удаляющийся шум.

А третий… третий остаётся, только перелетает на другую сторону, не ту, откуда пришла я, а с противоположной стороны от трассы.

Он кружит над лесом, описывая широкую дугу, и у меня внутри всё холодеет. Я смотрю, не отрываясь, как прямо из него что-то сбрасывают.

Точно не ящики, не контейнеры. Что-то компактное. Капсулы или баллоны. Я уже не знаю, как это назвать, но понимаю сразу, без объяснений.

Срань!

Похоже, самое время для того, чтобы снова пробежаться.

Тело протестует против физической нагрузки, но я несусь к машине, вдруг понимая, что теперь на счету каждая минута. Взгляд рефлекторно перемещается на деревья, там, где остался Блейк. У него же нет противогаза или маски… Или уже есть? Может быть, там ещё ничего не скидывали? Чёрт! Я не знаю.

После смотрю на город, видя, как там вертолеты сбрасывают черные точки, именно такими они мне и кажутся, в слишком больших количествах.

Ругаюсь сквозь зубы, думая о Джаксе, о его брате. Они должны были успеть. Должны.

Распахиваю дверь автомобиля и заглядываю внутрь, туда, где раньше лежали маски, фильтры, всё то, за что те ублюдки были готовы убивать.

Пусто.

Разрезанные верёвки болтаются жалкими лохмотьями. Следы спешки. Следы чужих рук.

Никаких масок. Никаких фильтров. Ничего.

— Чёрт… — выдыхаю я и бью ладонью по сиденью.

Конечно, они всё забрали. Конечно.

Почему бы и нет.

Я хватаюсь за руль, потом отшатываюсь и начинаю лихорадочно обыскивать машину. Бардачок — пусто. Под сиденьями — мусор, грязь, окурки.

— Должно быть хоть что-то, — бормочу я себе под нос, снова и снова проверяя одно и то же место, как будто от упорства здесь может что-то появиться.

Снаружи гул вертолёта постепенно удаляется, но легче от этого не становится, потому что я знаю, он уже сбросил всё, что нужно. И теперь вопрос заключается не что будет, акогда.

Здесь ничего. Они всё забрали.

Дыхание сбивается, как будто я пробежала несколько миль.

Взгляд возвращается к городу, и мне даже мерещится, что я слышу крики.

Что мне делать? Вернее, если я пойду туда сейчас, то насколько долго смогу задержать дыхание? Я занималась плаванием, но не то, чтобы профессионально. Минуту? Две? Увы, я даже за пять не справлюсь.

Я упираюсь лбом в руль, выдыхаю резко, почти со злостью, будто могу таким образом вытолкнуть панику из груди. Не выходит. Она только сильнее расползается по телу, липкая и холодная.

Ладно. Думай.

Можно спуститься к трассе, чтобы проверить машины. Может быть, в них удастся что-то найти. Правда в том, что эти машины стоят тут не первый день. Не первый час. Их обчистили в первые же сутки, забрали всё, что можно было унести и перепродать, обменять, спасти свою шкуру. Конечно, всегда есть шанс, что кто-то что-то пропустил. Забыл или просто не заметил. Однако, этот шанс настолько мизерный, что тратить на него время почти роскошь. А времени у меня сейчас, как раз нет.