Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

Он обернулся, чтобы проверить, идет ли Силна следом.

Как только кошка-оборотень оказалась на вершине берега, она бросилась бежать между зданиями, несясь быстрее любого человека, а ее жесткий хвост выписывал круги позади нее.

Муртаг выругался и бросился за ней, но Силна уже исчезла в городе, и он увидел людей, пялящихся на него с другой стороны улицы. Он рискнул приоткрыть разум, но кошка-оборотень словно перестала существовать. Всё, что он чувствовал, — это люди, собаки и самодовольные мысли облезлого кота, сидевшего на дощатом заборе.

Он выругался, а затем выругался снова.

Ничего не поделаешь. Силна сбежала, и он не был уверен, что сможет найти ее снова, даже если потратит на поиски несколько дней. Ему оставалось лишь надеяться, что стражники ее не заметят и она сможет вернуться к своим сородичам.

Он выругался в последний раз. Он спас Силну. Но даст ли Карабель ему ответы, которые он искал, если он не сможет передать ей детеныша? Какое-то время он обдумывал этот вопрос. От него во рту остался неприятный привкус.

Если кошка-оборотень откажется… он настоит на своем. В этом он был уверен. После всего, что он сделал для Карабель, он имел право на свои ответы. И если из-за своей настойчивости он в итоге восстановит против себя — и Торна — всех кошек-оборотней разом… что ж, такова цена, которую им придется заплатить.

Был только один способ это выяснить.

Он накинул капюшон на голову и поспешил вглубь Гилида.

Светало, вокруг царила серая тишина, нарушаемая лишь редким топотом солдатских сапог да перекличкой дозорных.

Идти к крепости напрямик было бы самоубийством, поэтому Муртаг обогнул центр города, стараясь по возможности держаться переулков и глухих улочек.

Редкие прохожие одаривали его подозрительными взглядами, но не более того, чего требовала обстановка. Весь Гилид казался напряженным, настороженным, словно насилие могло вспыхнуть в любой момент. Ставни в домах, казалось, захлопывались сами собой, стоило ему поднять глаза, а вдоль главных улиц он то и дело замечал расставленные патрули стражи.

Пробираясь по городу, Муртаг не мог перестать тревожиться о Силне. Какой бы колючей и нелюдимой она ни была, он надеялся, что она в безопасности и стражники ее не поймают. Она была такой маленькой и юной… Надо было лучше за ней приглядывать, подумал он.

Приблизившись к крепости, он сбавил шаг до размеренного, не желая опрометчиво лезть на рожон.

Без особого труда он отыскал дом, к которому в прошлый раз привел его Бертольф, слуга Карабель. Муртаг гадал, принадлежит ли это изящное здание самой Карабель или у нее есть уговор с владельцем. Ему казалось рискованным шнырять туда-сюда через тайный ход на территории, где неизвестно кто может за тобой наблюдать.

Быстрым шагом он спустился по каменной лестнице к колодцу, расположенному футах в десяти под землей. Там он нажал на тот же резной камень, что и Бертольф, и потайная дверь распахнулась.

Муртаг не горел желанием снова лезть в туннель, но этот, по крайней мере, был ему знаком, да и куда как короче того лабиринта, в котором они плутали почти всю ночь. Эта мысль напомнила ему о потерянном сне, и он с трудом подавил мощный зевок. Две бессонные ночи подряд давали о себе знать.

Пригнувшись под притолокой, он шагнул внутрь. Позади с глухим, мертвецким стуком захлопнулась дверь, и его поглотила тьма.

Где-то впереди послышалось шуршание мышиных лапок.

— Отлично, — пробормотал он, двинувшись вперед и придерживаясь рукой за стену, чтобы не потерять равновесие. — Просто отлично.

***

Муртаг застонал сквозь зубы, когда, войдя в кладовую в конце туннеля, больно ударился голенью о край ступеньки. Закрыв за собой второй вход в туннель, он прислушался, нет ли кого в коридоре. На этот раз он пустил в ход и свой разум, послав мысли на поиски живых существ поблизости. Единственным, кого он обнаружил, оказалась до смерти перепуганная мышь в щели стены кладовой.

Пора! Муртаг покинул кладовую и заспешил по тем же боковым коридорам, по которым его вел Бертольф в прошлый визит. Он был благодарен за то, что путь оказался легко запоминающимся и что было еще достаточно рано, чтобы большая часть обитателей замка успела проснуться. Конечно, многие слуги уже суетились по своим делам, но он сомневался, что столкнется с замковым пекарем так далеко от кухонь.

И всё же он был рад добраться до обшитой деревянными панелями двери в кабинет кошки-оборотня без приключений.

Он не стал утруждать себя стуком; просто поднял задвижку и толкнул дверь. Она не была ни заперта, ни заложена засовом и распахнулась внутрь почти бесшумно.

***

Карабель сидела на бархатной подушке за своим письменным столом. Она пребывала в кошачьем обличье — с кисточками на ушах, пышной гривой вокруг шеи и вдоль позвоночника, и красивой белой шерстью, отливавшей атласом. В размерах она превосходила обычную кошку раза в три, а под шкурой перекатывались тугие мускулы, выдававшие первобытную мощь.

Она мурлыкала, вылизывая своим розовым язычком спутанную макушку не кого иной, как Силны, которая лежала, свернувшись клубочком у ее бока, с закрытыми от явного блаженства глазами.

Муртаг замер на пороге кабинета, удивленный и слегка выбитый из колеи, но — по многим причинам — испытывая облегчение от того, что Силна в безопасности. Затем он вошел и закрыл за собой дверь.

— Полагаю, она вас нашла, — произнес он и сбросил на пол свой спальный мешок.

Карабель посмотрела на него, и ее мурлыканье стало глубже. Он почувствовал прикосновение ее разума, словно она пыталась заговорить с ним мыслями, как Торн.

Он выставил щит перед своим сознанием и покачал головой. — О нет. Только не так. Либо мы разговариваем вслух, либо никак.

Уши кошки-оборотня прижались к узкому черепу. Затем ее очертания размылись и поплыли, словно сквозь колышущуюся воду, и через несколько секунд она вновь обрела вид невысокого, худощавого человека.

Только без одежды.

Муртагу было всё равно. При других обстоятельствах ее фигура могла бы отвлечь его внимание, но сейчас это не возымело на него ни малейшего действия. Он не отводил взгляда от кошки-оборотня, пока та брала со стола свое платье и натягивала его.

— Как неудобно, — процедила Карабель, обнажив заостренные маленькие клыки.

Силна издала жалобный писк протеста из-за того, что ее оставили, и Карабель повернулась обратно, начав нежно почесывать острыми коготками макушку Силны. Котенок прижался к Карабель поближе, и Муртаг готов был поклясться, что на ее крошечных губах заиграла улыбка.

Муртаг