Святейший Кровопийца. Том 3 - Демьян Копьёв

Однако я знал, что обычной едой Колдобин полностью не насытится.

— Марфа, вы волшебница! — прокричал Ванька с набитым ртом, — Я такой каши никогда не ел!

— Скажете тоже, барин, — краснела Марфа, подкладывая ещё.

— Я не барин, просто Ванька.

— Друг барина, значит, тоже барин, — отрезала Марфа и положила перед ним седьмую оладью.

— Не-е, больше не могу, — поглаживая живот, пропыхтел парень.

Соня в это время сидела на спинке лавке и ела моченое яблоко, аккуратно держа его лапками и откусывая крошечные кусочки. Вокруг летучей мыши собрались все женщины усадьбы и смотрели на неё, как на диковинку, затаив дыхание.

— Какая хорошенькая, — прошептала Любава.

После завтрака я отвёл Ваньку в кабинет, и достав флягу, протянул ему, не говоря ни слова.

Парень взял её обеими руками, будто боялся, что я передумаю, открутил крышку и принюхался. Глаза у него мгновенно потемнели, зрачки вытянулись, а во рту появились клыки. Передо мной сидел уже не тот весёлый рыжий парень, что тараторил за столом, а голодный молодой вампир.

— Не торопись, — предупредил я, но он уже припал к горлышку.

Пил Ванька глотал кровь судорожно, как человек, который неделю шёл по пустыне и наконец дорвался до воды. Когда во фляге осталось на два глотка, я забрал её у него из рук.

Ванька сидел, откинувшись на спинку дивана, закрыв глаза, а по лицу его расползалось такое блаженное выражение, что мне стало смешно.

— Ну как?

— Как будто заново родился, — выдохнул он, — Саша, я три недели… Ты не представляешь, что такое почтовая станция в Омске, когда ты не можешь даже на людей нормально смотреть. Я там чуть не сорвался, — признался он вдруг тихо, — Один раз, ночью, стоял над ямщиком, который спал в общей комнате и думал: ну один глоток, всего один.

— И в чём проблема? Хлебнул пару раз и стёр память.

— Не уверен, что получилось бы. Мне всё это время Таня кровь сцеживала, я её из стакана пил, а прямо из первоисточника… Отвык, мог не сдержаться и осушить до дна, поэтому ушёл. Знаешь, как страшно потерять над собой контроль. Я больше всего боюсь поддаться кровавому безумию. Я ведь больше поэтому и приехал. Татьяна меня бросила, нашла себе купца богатого и замуж за него собралась, а мне куда деться? Где кровь брать? Разучился я охотится, чтобы так… без последствий. Ты только не подумай, что я жалуюсь. Просто…

— Ладно, разберёмся, не унывай. Поохотимся как-нибудь вдвоём на бандитов, проконтролирую, чтобы не хватил лишку.

— Спасибо, но здесь не столица, леса глухие, дичи много, можно без человеческой крови обойтись.

Яя потрепал парня по голове.

— Раз приехал, приставлю тебя к делу, бездельничать не дам. В имении работы непочатый край, а рук не хватает.

— Да я только рад буду. Саша, а ты возьми меня в дружину?

— Нет.

— Почему!

— Потому что ты молодой, дурной и силы у тебя столько, что ты в драке сначала кому-нибудь голову оторвёшь, а потом уже сообразишь, что делать этого не стоило, — хмыкнул в ответ, — О, знаю, ты же у нас грамотный, а моему управляющему точно понадобиться помощник, будешь вести записи под его диктовку или… Да в общем уверен, Аркадий Семёнович загрузит тебя работой по полной.

— Писарь, — с ужасом произнёс Ванька, — Саша, я из столицы ехал за тридевять земель, чтобы стать писарем?

— Будешь писарём днём, а вечером приходи на двор, к Вихрю. Он тебе покажет, как правильно за меч держаться, чтобы пальцы остались целыми. Попрошу, чтобы научил тебя сражаться, только и ты уж меня не подведи, силу свою настоящую не показывай. Договорились?

— Ага, — просиял Ванька.

— Ну всё, иди, Марфа покажет комнату.

До обеда я проверял, как разместились дружинники, а потом смотрел как они тренировались во дворе за амбаром и сделал себе пометку, что срочно нужно сооружать нормальную тренировочную площадку с защитным куполом, а то сейчас мои дружинники работали в полсилы, без применения магии, потому как боялись что-нибудь разрушить.

К вечеру явился Лыков, торжественно неся перед собой гроссбух. как несут на блюде.

— Садитесь, Аркадий Семёнович, — я подвинул ему кресло.

— Ничего я постою, — отказался он сухо, — открыв книгу учёта.

— Общая картина такова. Доходы вашего имения за прошлые годы делились на три части: зерно, деньги с перекупщиков за платки, и то, что давало лесное хозяйство. Разбойники уничтожили две части целиком, по ним остались долги, и я их опишу отдельно, но пока другом, — управляющий перевернул страницу, — В казне у нас двести тридцать семь рублей ассигнациями и сорок один серебром. Этого катастрофически мало…

Я чуть не хлопнул себя по лбу.

— Погоди, Аркадий Семёнович. У меня имеются неучтённые средства, я их даже не пересчитывал, не до того было. Сейчас достану, — я подошел открыл ящик стола и достал оттуда сундучок, набитый золотыми монетами, и открыл, — Вот, этого должно хватить с лихвой.

— Эм-м, — поперхнулся воздухом Лыков, — Откуда?

— От разбойников, считайте моральная компенсация. Награблено Гордеем и его бандой. Владельцев не сыскать, скорее всего, их уже нет в живых, так пусть эти средства поработают на благое дело.

— Отлично, просто отлично, — довольно потёр ладони управляющий, — Так, на чём я остановился. Ах да, надобно назначить жалование дружинникам.

Жалованье дружине вы ещё не назначали.

— Назначаю, — назначаю, хмыкнул в ответ, — Вихрю тридцать в месяц, как старшему, остальным по двадцать пять. Кормёжка и постой за наш счёт.

К слову, о дружинниках, клятву верности они все они мне принесли.

Он ещё с полчаса перечислял, сколько нужно средств на известь, на железо для крыши, потом толковал о том, что скот надо закупать в Томске у купца по фамилии Шерстнёв, а не в Саянске, где дерут втридорога…

— Работайте, — произнёс я облегчённо и выпроводил управляющего за дверь.

Всё-таки до чего дотошный человек.

Остаток дня прошёл спокойно, а следующее