Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

— Отправиться. И вернуться.

— Возможно. Но я бы сказал, что вот это, — он ткнул пальцем в амулет, — уже достаточное доказательство того, что беспокойство оправданно. Это и похищение твоих детенышей.

Лицо Карабель скривилось от неудовольствия. — Повторяю, мы не знаем, стоят ли за этим Драумары. И всё же… возможно, ты прав, и этой злосчастной безделушки будет достаточно. Определенно было бы достаточно, если бы ты принес ее Насуаде вместе с отчетом обо всём, что мы узнали.

Муртаг посмотрел на камин, испытывая неловкость. — Ты же знаешь, что я не могу.

— Разве? Поговаривают, будто королева питает к тебе некую особую слабость, и…

Гнев вернул его внимание к ухмыляющемуся лицу Карабель. — Поговаривают? И кто это говорит? Тебе лучше следить за языком, кошка.

Карабель пожала плечами, казалось, ничуть не испугавшись его тона. — Те, у кого есть уши, чтобы слышать, и глаза, чтобы видеть.

— Что ж, они не ведают, что творят, и я попрошу тебя не оскорблять королеву и меня подобной клеветой.

Мгновение спустя Карабель склонила свое угловатое лицо. — Разумеется, Всадник. Хорошо, я тотчас же составлю послание Насуаде, но я не берусь судить, как она на него отреагирует. Было бы лучше, если бы ты черкнул пару слов в подтверждение. Согласен?

Он хмыкнул. — Ладно. Да.

Пока кошка собирала письменные принадлежности, Муртаг откинулся на спинку стула, погрузившись в раздумья. Неподчинение капитана Рена, возможный подрыв Дю Врангр Гата, деятельность Драумар и это проклятое яйцо раззаков — всё это были дела серьезные. Взятые вместе, они могли представлять собой нешуточную угрозу короне Насуады.

А что, если… На мгновение он задумался о том, чтобы полететь в Илирию, но затем отбросил эту мысль. Как бы заманчиво это ни было, это стало бы ошибкой для всех, кого это касалось, включая Насуаду. Ее подданным вряд ли бы понравилось, что их королева открыто принимает предателя Муртага.

И кроме того, кого бы она в итоге послала разведать обстановку в деревне? Кого она могла послать? Дю Врангр Гата доверять было нельзя, да и в любом случае никто из их магов не обладал достаточным мастерством или силой, чтобы справиться с той магией без слов, с которой он столкнулся. Мало кто мог. Эрагон, например, но он был занят защитой Элдунари и драконьих яиц и ни за что не оставил бы их просто так. Арья и наиболее искусные эльфийские маги наверняка бы справились, но Муртаг знал: Насуаде претит просить помощи у магов — не говоря уже о Всадниках, — которые не являются ни ее подданными, ни даже людьми.

А значит, оставался только он. Он и Торн.

Этот вывод ничуть не огорчил Муртага, даже если неизвестность, как и всегда, настораживала. Обрести ясную и праведную цель — редкое сокровище. Благодаря этому они могли творить добро, и не просто в отвлеченном смысле, а конкретно для Насуады. Той, которой он причинил столько боли.

Он очнулся от размышлений, когда Карабель протянула ему лист пергамента, чернильницу и свежезаточенное гусиное перо. Муртаг замешкался, не зная, с чего начать, ибо чувствовал весь груз невысказанных ожиданий, переживаний и чувств. Затем он тряхнул головой и сосредоточился на том, что необходимо было сказать. Желаниям придется подождать.

Несколько минут единственным звуком, помимо треска огня, был скрип пера. В конце он написал:

Мы с Торном немедленно отправляемся на поиски этой деревни. Что мы там обнаружим, сказать не берусь, но если это несет угрозу для тебя, твоего королевства или Алагейзии в целом, мы разберемся с этим так, как потребуется. В этом даю тебе мое слово. В любом случае, жди от нас вестей по нашему возвращению.

Он нахмурился, вглядываясь в последние строчки. Он обязывал этому делу как себя, так и Торна, не спросив самого дракона. Он надеялся, что Торн не будет против.

Но была и другая проблема. Насуада не знала его почерка, так как же она сможет убедиться, что письмо от него? Он мог бы зачаровать пергамент, но к чему это? Она не станет доверять заклинанию из неизвестного источника. А у него не было при себе ни перстня с печаткой, ни какого-либо другого символа, который она могла бы узнать. А значит, оставались только слова.

Он заново обмакнул перо в чернильницу. Затем, с особой тщательностью, он вывел:

Если ты усомнишься в руке, начертавшей эти руны, если заподозришь мои мотивы и задашься вопросом «зачем», то я могу ответить лишь одно: ты знаешь зачем.

Муртаг

Последняя фраза была дерзостью. Он это понимал. Но он не мог придумать ничего другого, что, как он был уверен, убедило бы Насуаду, что письмо от него. Эти последние три слова он произнес для нее — и только для нее — в мрачном полумраке Зала Ясновидящей. Это было самое близкое, на что он когда-либо осмеливался, признаваясь ей в своих чувствах, и хотя сейчас, когда всё так изменилось, упоминать об этом казалось навязчивостью, иного выхода у него не было.

Он почувствовал себя старше своих лет, когда промакнул письмо и вытер насухо перо. Он свернул лист, а затем капнул на край пергамента несколько капель красного сургуча Карабель.

— Вот так, — сказал он, чувствуя, как в нем зарождается решимость.

— Моя благодарность, — произнесла Карабель. — Я в долгу перед тобой, человек, как и все кошки-оборотни повсюду.

Он склонил голову. — Никаких благодарностей не нужно.

На губах Карабель появилась легкая улыбка. — Возможно, и нет, но так требует вежливость. Как ты намерен действовать дальше?

Муртаг задумчиво потер правый локоть; сустав всё еще ныл после трепки, которую задал ему Грязеглот. — Понимаю, что это очередной вопрос, кошка, но, возможно, ты сделаешь мне одолжение и ответишь.

Ее лицо приобрело лукавое выражение. — Возможно, и сделаю, — ответила она.

— Как, по-твоему, мне следует поступить?

Кошка заерзала на своей подушке, и ее уши с кисточками встали торчком. Край платья соскользнул, обнажив одно плечо. — Ссс-а-а-а. Изволь, но я предупрежу тебя, человек. Совет служит тому, кто его дает, в той же мере, если не больше, что и тому, кто его получает.

— Я пойду на этот риск.

— Тогда я скажу так: лучше самому открывать двери, чем ждать, пока они откроются. И лучше знать, что находится по ту сторону двери до того, как она откроется.

Муртаг всё понял. Он поднялся, одарив ее легким поклоном и еще более легкой улыбкой. — Благодарю за совет, кошка-оборотень Карабель.

Она фыркнула и снова принялась разглядывать свои ногти. — Не за что, человек.

Снаружи, во дворе замка, раздались крики — капитаны собирали свои