"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез
Древний начал медленно растворяться, его свет становился все более призрачным, прозрачным. Золотистое сияние меркло, и Алекс с ужасом понял, что это не просто уход, это — конец.
— Этот оазис — последний дар, который я могу тебе дать. Он исцелил твои раны и наполнил тебя силой. Но он не вечен. Моя энергия, энергия этого места, почти иссякла, ушла на то, чтобы стабилизировать тебя и поддержать купол. Когда ты уйдешь, связь прервется. Купол падет, и это место поглотит Пустошь. Исцели Источник, Алекс. Исцели его, и такие островки жизни снова прорастут сквозь пепел. По всему миру. В этом — твоя награда. Не слава, не власть. Не искупление. Жизнь. Просто жизнь. Ее шепот, ее дыхание, ее право на существование.
Сияние существа погасло, оставив после себя лишь легкое, теплое воспоминание в воздухе, словно эхо далекой музыки. Озерцо перестало светиться, став просто водой. Цветы вокруг чуть склонили головы. Алекс остался один посреди зеленого рая, который был обречен, который умирал у него на глазах, принесенный в жертву ему, его миссии.
Он глубоко вдохнул, в последний раз наполняя легкие чистым, живительным воздухом, впитывая его аромат в свою память, делая его частью себя. Он посмотрел на траву под ногами, на каждый лепесток, на журчащую воду. Он запоминал это. Запоминал ощущение жизни, которое было таким хрупким и таким бесконечно ценным. Ощущение, ради которого стоило бороться. Ради которого стоило умереть, чтобы оно не исчезло окончательно.
Затем он встал. Его движения были точными, лишенными суеты. Он подошел к тому месту, где лежала его экипировка. Все было почищено, отремонтировано. Даже клинок лежал в ножнах, отполированный до зеркального блеска. Он оделся, ощущая грубую ткань на коже, привычный вес оружия на поясе. Каждый предмет был казался ему символом. Молотком, который ему предстояло обрушить на дверь, ведущую к сердцу мира.
Он повернулся и пошел к краю купола. К выходу обратно в ад. Его шаги были твердыми. Внутри него больше не было смятения. Был только путь. Один-единственный путь, ведущий в самое сердце бури. Путь, на котором его ждали армия Смита, тень его собственного будущего и агония целой планеты.
Он подошел к прозрачной стене. За ней бушевала песчаная буря, неся с собой песок, яд и смерть. Багровые сполохи аномалий озаряли искаженные ландшафты. Алекс протянул руку, и его пальцы коснулись прохладной, гладкой поверхности купола. Он почувствовал ее тонкое, едва уловимое дрожание — предсмертную агонию этого места.
— Я найду его, — тихо, но четко сказал он, не обращаясь ни к кому конкретно, давая клятву самому себе, тому парню, каким он был до Пустошей, тому, кем он мог бы стать. — Я исцелю его. Или умру. Но я не стану им. Никогда.
Он сделал шаг вперед. Материя купола на мгновение сопротивлялась, словно плотная вода, а затем пропустила его. Он вышел.
И тут же его охватил знакомый, удушающий кошмар. Ветер, полный песка, гари и мельчайших, абразивных частиц отчаяния, ударил ему в лицо. Едкий, приторно-сладковатый запах серы, распада и озона заполнил ноздри, вытесняя оттуда память о цветах. Золотистый свет сменился багровым, болезненным заревом аномалий. Он обернулся.
Оазиса под куполом больше не было. На его месте была лишь выжженная, потрескавшаяся земля, несколько чахлых, черных, обугленных пней и глубокий шрам на земле — бывшее русло ручья. Купол исчез, словно его и не было. Никакого перехода. Только мгновенная смерть.
Алекс стоял, чувствуя, как яд в его крови, дремавший все это время, снова пробуждается.
Глава 7. Вольный город — город надежды
Солнце Пустошей, беспощадное и ясное, поднялось над Вольным городом, отбрасывая длинные тени от покалеченных, но упрямо стоящих башен и наскоро отремонтированных домов. Воздух, обычно наполненный пылью и горечью, сегодня был свеж и влажен от утренней росы, собранной на новых полимерных крышах, которые Глитч спроектировала для сбора воды. Город просыпался не со стоном выживания, а с гулким гулом жизни. Стройка, торговля, споры — все это было музыкой нового дня, симфонией, которую Рэйвен, стоя на балконе своей резиденции, слушала с закрытыми глазами, пытаясь уловить фальшивые ноты.
Ее резиденцией была бывшая комендатура, самое крепкое здание на центральной площади. Теперь здесь размещался совет, лазарет и ее скромные покои. Отсюда, с высоты, Вольный город был как на ладони. Она видела, как на южном валу сменялся караул, как на рынке разворачивали свои товары первые торговцы, как к колодцу, над которым трудилась Глитч, тянулась вереница людей с ведрами. Это был хрупкий мир, выстраданный и вымоленный, и Рэйвен чувствовала его тяжесть на своих плечах каждую секунду. Она помнила каждое лицо, не вернувшееся с вылазки, каждый взгляд, угасший в лазарете. Они доверили ей свои жизни, и этот груз был тяжелее любой брони.
Ее размышления прервал приглушенный, но нарастающий гул голосов у входа в здание. Спор. Рэйвен вздохнула. Вольный город был городом надежды, но надежда, как выяснилось, порождала не только единство, но и новые амбиции, новые страхи и новые конфликты. Она спустилась вниз, и ее уже ждал молодой связной, Лис, быстрый и юркий паренек, ставший ее ушами и глазами в городе.
— У резервуара, Рэйвен. Фермеры и стража. Опять из-за воды, — доложил Лис, его глаза бегали, считывая каждое изменение в выражении лица лидера.
— Спасибо, Лис. Проследи, чтобы новости с западного рубежа никому не разглашались. Пока что.
— Понял.
Через несколько минут она уже стояла в тени высокого забора, окружавшего резервуар с водой. Две группы людей стояли друг против друга, напряженные, как тетивы. С одной стороны — фермеры, мужчины и женщины с обветренными лицами и руками, покрытыми землей и мозолями. Они сжимали в руках мотыги и лопаты, не как оружие, а как символ своего труда. Им противостояли трое охранников в прошитой коже и с арбалетами за спиной. Их капитан, широкоплечий мужчина по имени Корвус,