Шёпот - Анастасия Пименова

Он вновь притягивает меня к себе и целует в макушку.

— У меня от тебя седых волос вдвое больше стало. — Я усмехаюсь. — Неважно. Главное, что ты здесь, милая.

Я наконец вспоминаю, что мы вообще-то не одни. Делаю глубокий вдох, пытаясь собрать себя обратно, и мы с отцом возвращаемся к остальным.

Отец останавливается на шаг, когда его взгляд встречается с Ником. Николас чуть склоняет голову, выдаёт вежливую, почти безупречную улыбку и короткий кивок. В глазах отца на секунду появляется что-то новое, напоминающее благодарность. Он не знает всех подробностей, но уже понимает: Ник каким-то образом помог мне вернуться.

Между ними впервые за всё время проскальзывает нечто, что можно назвать положительными эмоциями.

Мистер Хадсон кашляет, прерывая эту едва заметную паузу, и обращается к Нику:

— Максвелл, следуй за мной. Позже отправим группу к машинам за оборудованием.

Ник кидает на меня короткий взгляд, чуть теплеющий в конце, и говорит тихо:

— Найду тебя позже.

Я киваю, и он уходит вслед за мистером Хадсоном. Люди, что пришли с ним, начинают расходиться… кто-то уходит по своим делам, кто-то к тем, кто их встречает. Те, кто был с нашей группой, просто отходят в сторону, где их подхватывают и ведут отдохнуть.

Остаёмся только мы: Джеймс, Аксель и мой отец.

Вновь сталкиваюсь взглядом с Джеймсом, когда в груди что-то сжимается.

Если бы не Аксель, что вступает в разговор, то я бы ещё десяток секунд простояла, не зная, что сказать.

— Так, — протягивает Аксель, вставая чуть в сторону, — я правильно понимаю, что нас никто не собирается кормить? Или тут по-прежнему нужно отвоёвывать место в столовой?

Джеймс отрывает от меня взгляд, моргает, словно выныривает из каких-то своих мыслей, и поворачивается к нему:

— Столовые работают. Но тебе, Аксель, нужно объясниться, что произошло.

— Конечно, — усмехается Аксель, — но лучше за едой. Истории о чудесном спасении куда лучше заходят на сытый желудок. Пойдем, Джеймс, поедим и поговорим.

Я чуть выдыхаю, хоть и понимаю, что он это не специально, однако всё равно благодарна.

Они уходят, Аксель кладет одну из рук Джеймсу на плечо и сжимает его, когда я остаюсь с отцом.

— Ты ранена, милая. Нужно проверить, насколько…

— Всё уже в порядке, пап. Это… остатки ранения, если так можно сказать. Заживет, — улыбаюсь, подтверждая тем самым сказанные слова.

Мы тоже уходим отсюда, идем, да я даже не знаю куда, просто подальше ото всех. По пути рассказываю, что со мной приключилось, как так вышло, что мы с Акселем отбились. Я не вдаюсь в подробности, умалчиваю о том, что мы некоторое время провели в плену у рейдеров. Говорю лишь, что встретили их и сбежали, после чего пытались выйти хоть куда-то, где есть остатки цивилизации, а не один сплошной лес. И, наконец, сообщаю отцу, как нас нашел Ник с остальными людьми.

Отец слушает молча, не перебивая, только изредка хмурится, когда я упоминаю о нападениях.

Я вижу, как в его взгляде постепенно нарастает тревога, и он словно пытается представить всё, что мне пришлось пройти. Наверняка, вспоминает наше прошлое. Только там он был рядом, а в этот раз — нет.

— … я в порядке, пап, — заканчиваю, чтобы убедить в этом его.

Мы идём по длинному коридору, и где-то вдалеке слышен шум.

— Мы можем уехать в Авалон. Это город, в котором я была… где всё ещё есть люди, электричество, нормальные условия. Не придётся прятаться или искать новое место. — Я делаю шаг ближе. — Пап, кажется, на поверхности стало ещё опаснее. Теперь там не только безумные, но и рейдеры… Людей в бункере всё равно будут расформировывать, отправлять в другие города, поэтому…

— Хорошо.

— Да?

— Да, Шоу. Как ты и сказала, мы бы в любом случае покинули Возрождение. Так что, это хорошая идея.

Я улыбаюсь. Да, я предполагала, что папа согласится, но всё равно… приятно.

Несколько позже мы с отцом заходим в столовую, потому что после дороги я тоже проголодалась. Там мы встречаем миссис Солинс, что обнимает меня и уже втроем мы сидим в отдалении, когда они сидят со мной, а не, как раньше, за отдельным столом.

Я спрашиваю, что изменилось в Возрождении за это время, но понимаю, что ничего. Правда, я замечаю кое-что… я ловлю взгляд миссис Солинс. Женщина словно краешком глаза переглядывается с моим отцом. Он тоже встречает её взгляд, и в его глазах мелькает что-то… непривычное. Не просто дружба, нечто более глубокое, что сложно объяснить словами.

Возможно, мне это лишь кажется, и я пытаюсь найти новые смыслы там, где их нет. Но ощущение не покидает.

— Держи, Шоу, — папа протягивает свою карту, чему я слегка удивляюсь. — Поспишь у меня. Так как тебя считали пропавшей, то твое спальное место отдали какой-то другой девушке, хоть я и настаивал на обратном. Все твои вещи у меня в комнате, я не разрешил ничего выкинуть.

— Хорошо. Спасибо.

Я соглашаюсь, но внутри уже начинает расползаться неприятное чувство. Как же просто вычеркнуть человека, признать его пропавшим, а потом раздать его место и вещи, будто он никогда не существовал. Я понимаю, что это вынужденная мера в нынешних реалиях… но осадок остаётся.

Как легко здесь избавляются от тех, кто исчез.

Мы доедаем, и дальше расходимся с ними, так как у них есть свои дела.

Я же направляюсь в комнату отца. Инструкторы здесь живут в отдельных комнатах, это одно из немногих удобств, что есть в Возрождении.

Прохожу по коридору, прекрасно помня, где находится сектор, где проживает отец. Пока иду, то чувствую на себе взгляды.

Люди смотрят, вероятно, по той причине, что форма, в которую я одета, отличается от всей остальной в Возрождении. Наверняка, по бункеру уже разошелся слух, что вернулись ещё люди.

Мне бы тоже было интересно.

Сейчас я хочу помыться, смыть всю грязь и пот за последние дни в пути, и переодеться. Мечтаю о воде, жаль только, что горячей так и нет. Ненавижу