"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез
Связь окончательно оборвалась, оставив после себя гробовую, оглушающую тишину, еще более зловещую, чем все предыдущие.
Все присутствующие смотрели друг на друга, пытаясь осмыслить услышанное. Казалось, земля ушла из-под ног. Настоящий Алекс был жив. Он выжил. Но он не шел к ним. Он ушел. Ушел в самое сердце безумия, в место, откуда нет возврата. Он не поможет им. Он даже не знает о том, в каком они опасности.
Рэйвен очень медленно выдохнула. Ее лицо было непроницаемой каменной маской, за которой скрывалась буря противоречивых чувств.
— Значит, он и правда не придет, — проговорила она тихо, и в ее голосе не было ни злости, ни разочарования, лишь окончательная, бесповоротная констатация свершившегося факта. — И мы не можем ему рассказать. Он ведет свою войну и не подозревает о нашей.
Она повернулась к Глитч и герцогу, и в ее позе вновь читалась собранность и готовность к действию.
— Это известие меняет только одно. Теперь мы знаем наверняка, что рассчитывать не на кого. И никогда не стоило. План эвакуации под руины Цитадели — наш единственный и безальтернативный вариант. А уничтожение клона — наша главная тактическая задача. Чтобы дать этому плану хоть какой-то шанс на успех.
Глитч кивнула. Заговорил герцог Аргенталь:
— Я начну готовить людей и запасы к эвакуации. Рэйвен, собери отряд — только лучших. Глитч, возвращайся в мастерскую, все, что можно починить, — должно быть починено. Оружие и механизмы — на тебе. Времени у нас нет, но у нас нет и выбора. Так что действуем.
Рэйвен уже шла к выходу, ее разум был очищен от последних сомнений и иллюзий. Путь, темный и опасный, был выбран. Теперь оставалось только действовать. Снаружи, за стенами дома, город по-прежнему жил своей жизнью, еще не зная, что его судьба уже решена в этой душной комнате, и что спасение лежит не в сиянии былых героев, а в холодной, непроглядной тьме под руинами прошлого, в царстве теней и забытых кошмаров.
Глава 14. Скела и его тень
Тишина базы была хрупкой, обманчивой, готовой вот-вот расколоться на сотни звуков. Скела стоял у окна своей палатки, вглядываясь в багровеющий горизонт. Пустоши молчали. Исчезли даже привычные скрипы насекомых-мутантов и отдаленные вопли плотоядных растений. Эта тишина была зловещей, предгрозовой.
Он чувствовал кожей нестабильность магии. Она висела в атмосфере, как статическое электричество, заставляя волосы на руках шевелиться. Это была та же энергия, что питала его, Скелу, но сейчас она была дикой, неукрощенной, болезненной. Как лихорадка у гигантского, умирающего существа, коим и были Пустоши. Сила, что была с ним, к которой он так легко привык, теперь стала зыбкой, рыхлой. Если раньше она была твердой, словно гранит, то сейчас напоминала рыхлый ноздреватый весенний снег.
Внезапно сирена взревела, разрывая тишину на клочья. Ее пронзительный вой был таким же знакомым, как и собственное дыхание, но сегодня в нем слышалось нечто новое — не просто сигнал тревоги, а чистая, неразбавленная паника. За сиреной последовали крики, беспорядочная стрельба, а затем — тот самый звук, которого все боялись. Нечеловеческий, многоголосый рев, в котором смешались ярость, боль и безумие.
Дверь распахнулась, и на пороге возник запыхавшийся сержант, его лицо было бледным под слоем пыли и пота.
— Командир Скела! Они идут со стороны каньона! Их сотни! Они… они не такие, как раньше!
Скела кивнул, его лицо оставалось каменной маской. Внутри же все застыло. «Они идут». Не «противник атакует», не «обнаружена угроза». «Они идут». Как стихия. Как чума.
— Построить расчеты у южного вала. Артиллерия — прицельный огонь по тыловым рядам. Никаких панических очередей, — его голос прозвучал тихо, но с такой железной интонацией, что сержант мгновенно выпрямился. — Я выйду через минуту.
Сержант ринулся исполнять приказ. Скела встряхнул пальцами, словно виртуозный пианист, готовящийся к выступлению. Но сегодня холод полиметалла ощущался иначе. Он проводил параллель, быструю и неумолимую, как удар молнии. Новая волна взбесившихся мутантов. Разве он не был таким же? Орудием разрушения, лишенным мысли, воли, жалости. Его ярость тогда была холодной и расчетливой, в отличие от их горячего безумия, но суть была схожей. Он был тенью, которую отбрасывала эта новая, жестокая жизнь Пустошей. И сейчас его тень должна была встретиться с их плотью и кровью.
***
Южный вал был адом, воплощенным в реальность. Воздух дрожал от выстрелов, взрывов и того животного рева, что исходил от наступающей волны. Это не были те мутанты, что группами подбирались к заборам базы. То было настоящее цунами из плоти и когтей.
Скела видел их. Гуманоиды с кожей, покрытой язвами и шипами, их конечности были искривлены и заканчивались кинжаловидными когтями. Чудовищные гибриды насекомых и млекопитающих, размером с боевого робота, с мандибулами, способными перекусить стальную балку. Существа, чьи тела постоянно меняли форму, пытаясь приспособиться к бушующему вокруг них магическому шторму. От них исходило сияние — искаженная, больная магия, которая клубилась вокруг них. Их глаза, все до единого, были полны одной лишь бессмысленной, всепоглощающей ненавистью.
Изначальная линия обороны уже трещала по швам. Солдаты Смита, дисциплинированные и хорошо вооруженные, дрогнули перед этой первобытной яростью. Они отступали, стреляя без прицела, крики их командиров тонули в общем хаосе. Скела видел страх в их глазах — тот самый животный страх, который он сам так часто вызывал у других.
Он шагнул вперед, на самый гребень вала. Его черный плащ взметнулся от ударной волны близкого разрыва.
— Взвод! Ко мне! — его голос, усиленный встроенным модулятором, прорезал грохот битвы, как лезвие.
Несколько десятков солдат, отступавших в панике, замерли и обернулись. Они увидели его — высокого, неподвижного, с горящими в тени капюшона синими огнями вместо глаз. В нем не было ни капли их страха. Была лишь