"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез
Он впервые за все время пребывания в Пустошах ощутил нечто, отдаленно напоминающее… дружелюбие. Близость. Это были его солдаты. Его люди. И он был их командиром.
«Соратники», — пронеслось в его сознании. У него теперь были соратники. Те, кто будет сражаться не просто под его командованием, а за него.
Он не знал, что сказать. Его голова предлагала стандартные, сухие ответы: «Задание выполнено». «Это моя обязанность». Но они казались сейчас неуместными, оскорбительными по отношению к этой искренней эмоции на их лицах.
Он просто медленно кивнул. И этого оказалось достаточно. Солдаты поняли. Они отдали честь — не официальную, подчеркнуто уставную, а быструю, от сердца, — и разошлись, чтобы помочь раненым.
Скела остался один. Внутри него бушевал ураган. Тень, которой он был, вдруг обрела контур. Ее отбросило не на безликую стену, а на живых, дышащих людей. И в этом отражении он видел уже не одно только орудие разрушения.
Когда санитары начали убирать тела, Скела подошел к груде убитых мутантов. Его аналитический ум требовал ответов. Источник их безумия. Причина этой атаки.
Он присел на корточки рядом с телом того самого гуманоида с гребнем. Его сенсоры вышли на максимальную мощность. Он игнорировал внешние повреждения, сосредоточившись на остаточной магической сигнатуре. Он искал чужеродный импульс.
И нашел.
Крошечный, почти неразличимый след. Чужеродный код, вплетенный в дикую магию Пустошей. Он был искусственным. Техногенным. И он был до боли знаком Скеле.
Скела углубился в анализ, прослеживая сигнал до его источника. Это требовало титанической концентрации, отфильтровывания тысяч помех. Но он знал, что делал. Логика и паттерны были его стихией.
И он его вычислил.
Источником сигнала, этого насильственного безумия, была не сама Пустошь. Им была… база «Кронос». А если точнее — главный командный центр. Кабинет советника Смита.
Все пазлы сложились в единую, ужасающую картину. Внезапные «всплески нестабильности». Атаки мутантов, которые всегда совпадали по времени с какими-то экспериментами или запуском нового оборудования. Стратегия Смита — выжечь Пустоши дотла, истощить, выкачать все из этого мира и бросить его, словно пустую скорлупу.
Разработка месторождений кристаллов маны сводила мутантов с ума, провоцируя их на атаки. Пустошь защищалась от захватчиков. Они пришли сюда, чтобы убить этот мир, и мир защищал себя, как мог.
Скела медленно поднялся. Он смотрел на освещенные окна командного центра, где, как он знал, Смит сейчас наблюдает за результатами «успешной обороны».
Методы и цели Смита… Они не просто были ему не близки. Они были отвратительны. Его стратегия не оставляла шанса на выживание жителям Пустошей. Бессмысленная жестокость, прикрытая риторикой о порядке и прогрессе.
Он, Скела, орудие смерти, только что ощутил проблеск чего-то человеческого — единения, долга перед своими солдатами. А его создатель, человек, разжигал пламя безумия, обрекая на смерть и мутантов, и своих же людей, лишь для укрепления своей власти.
Тень Скелы удлинилась, накрывая собой груду мертвых тел. Но теперь это была не его тень. Это была тень Смита. И Скела поклялся себе, что больше не будет ее отбрасывать.
Глава 15. Возвращение героя
Алекс шел по выжженной, потрескавшейся земле, и его шаги были поразительно легки, почти бесшумны. Казалось, он не касался раскаленного докрасна песка, а скользил над ним, как мираж. Пыльный ветер, еще недавно резавший кожу как грубая наждачная бумага, теперь лишь обтекал его, лаская лицо и принося с собой целую какофонию тихих голосов — едва уловимый шепот перекати-поля, гонимым по равнине, сонное бормотание ящерицы, притаившейся в тени камня, тихий, почти музыкальный стон самой земли, теряющей последние соки под палящим солнцем.
Алекс изменился. Он ощущал себя переродившимся, закаленным в самом сердце мира. Его мозг, привыкший к постоянному, изматывающему внутреннему диалогу, к сомнениям, что грызли его изнутри, и страхам, что сковывали по ночам, теперь пребывал в состоянии ясного, безмятежного горного озера. Мысли текли плавно и обдуманно, каждая на своем месте. Цель, что вела его сквозь ад, не просто окрепла — она стала частью его дыхания, ритмом биения его сердца, самой структурой его ДНК. Он шел не потому, что должен был, и не потому, что его ждали. Он шел, потому что был единственным, кто мог. И это знание не было грузом ответственности, давящим на плечи. Оно было простым и неоспоримым фактом, таким же очевидным, как восход солнца на востоке.
Одинокая скала встала на горизонте, как гнилой, почерневший зуб, торчащий из иссохшей челюсти пустыни. Никакой зелени, никаких признаков жизни — лишь черный, изъеденный эрозией и временем камень, о который, казалось, можно было порезаться, просто взглянув на него. Но Алекс чувствовал его еще за много миль. Тонкий, едва уловимый гул, низкочастотная вибрация, исходившая из самого сердца скалы, поймать которую было возможно не ухом, а костями. Это был зов, и он был гораздо громче, настойчивее и требовательнее любого крика. Он вибрировал в крови, отзывался эхом в пустоте его преображенной души.
Вход в пещеру оказался узкой, почти незаметной расщелиной, которую в сумерках можно было бы принять за длинную тень, отброшенную уступом. Изнутри веяло влажной, каменной прохладой и пахло озоном, как после сильной грозы, чистым и резким запахом, выбивающимся из общей канвы пустынных ароматов пыли и гари. Алекс без тени колебаний шагнул во тьму, которая оказалась не абсолютной. Тоннель извивался, словно гигантская кишечная петля, уходя вглубь земли, и с каждым его шагом голубое, призрачное сияние впереди становилось все ярче, насыщеннее, наполняя пространство вокруг мерцающим, почти одушевленным светом. Стены пещеры, оказалось, были покрытыми странными кристаллическими образованиями, которые поглощали этот свет и отдавали его обратно, уже преломленным в тысячах крошечных граней.
И вот, пройдя последний изгиб,