"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Дыхание перехватило, и на мгновение он забыл, как дышать. Он стоял на узком каменном выступе, на краю подземного озера, но это была не вода в привычном, человеческом понимании. Это был сам свет, сгустившийся до состояния текучей, жидкой плазмы. Огромный бассейн с кристально чистой, сияющей изнутри голубовато-белой субстанцией занимал почти все пространство гигантской пещеры. Своды грота уходили ввысь, теряясь в непроглядной темноте, и на них, словно звезды в ночном небе, переливались миллиарды крошечных кристаллов, отражая и умножая исходящее от Источника свечение, создавая иллюзию бесконечности. Тишина здесь была иной — не мертвой, как на поверхности, а насыщенной, густой, словно сама материя, сама реальность затаила дыхание в благоговейном трепете.

Алекс понял, что это и есть Источник. Не абстрактная легенда, не миф, пересказываемый у костров, а живой, дышащий, пульсирующий орган этого мира. И он, стоя на его краю, знал с абсолютной, не требующей доказательств уверенностью, что должен сделать.

Он сбросил с себя потрепанный, пропыленный плащ, оставив лишь легкие, прилипшие к телу одежды, и ступил в воду.

Первое ощущение было шоком, электрическим разрядом, прошедшим по каждой нервной окончании. Это не была ни теплота, ни холод. Все и сразу — вселенское всепроникающее ощущение, которое невозможно описать словами, доступными человеческому языку. Миллиард ледяных и огненных игл одновременно вонзились в кожу, в мышцы, в кости, в самое ядро его сознания. Он сделал еще шаг, оттолкнулся от дна и поплыл, и вода, свет, энергия — все это слилось воедино — сомкнулась над его головой.

Мир взорвался в калейдоскопе образов, звуков и чувств.

Он больше не был Алексом, телом, запертым в тленной плоти. Он был точкой зрения, парящей над бесконечным, бурлящим потоком информации. Он видел. Но не глазами, а всем своим существом, каждой клеткой своего перерождающегося естества.

Перед его внутренним взором проносились, сменяя друг друга с безумной скоростью, образы Пустоши. Он чувствовал отчаянную, упрямую борьбу кактуса за единственную каплю влаги где-то за десятки миль отсюда, слышал древний, покрытый пылью веков шепот песков, помнивших времена, когда здесь шумели изумрудные леса и текли полноводные реки. Он ощущал ладонью каждую новую трещину в иссохшей земле, спиной — шероховатость каждого камня, сердцем — отчаянную надежду каждой крупицы жизни, цеплявшейся за существование в этом суровом, но прекрасном мире. Это была безумная, оглушительная симфония бытия, и он был не слушателем, а ее частью, ее нотой.

Сквозь эту величественную, живую симфонию прорвался резкий, чужеродный диссонанс. Глухой, методичный, бездушный стук. Ритмичные, лишенные всякой эмоции удары, которые не имели ничего общего с естественным, диким пульсом земли. Это был звук машины. Звук болезни.

Его сознание, словно щупальце, потянулось на этот отравленный звук, скользнув по нитям энергии, связывавшим все в этом мире.

И он узрел.

Рядом с тем самым местом, где когда-то зияла кровавая рана — портал в его старый мир, тот самый, что он ценой невероятных усилий и потерь закрыл, теперь кипела деятельность, похожая на гангрену. Вырос уродливый, угловатый металлический комплекс, явно несущий на себе печать Смита. Буровая установка, похожая на гигантского, механического кровососущего насекомого, впивалась своим стальным жалом в плоть планеты. Вокруг, словно муравьи, сновали солдаты в одинаковом камуфляже и рабочие в защитных комбинезонах. Дизельные генераторы рычали своими глотками, отравляя воздух едкими выхлопами, которые Алекс мог почувствовать даже здесь, в сердцевине чистоты. Это был рак, внедренный в живое тело Пустоши, и он пускал метастазы с пугающей скоростью.

Алекса захлестнула волна ярости, такой же чистой, жгучей и первозданной, как сияние самого Источника. Он считал эту угрозу уничтоженной, похороненной в прошлом. Он заплатил за это слишком высокую цену — кровью, болью, частью своей души. Как они посмели? Каким образом Смит, этот назойливый таракан, нашел способ вернуться и продолжить свое черное дело?

И тогда, в самом эпицентре этого металлического хаоса, он увидел его.

Человек стоял в стороне от общей суеты, наблюдая за работой буровой с холодным, отстраненным любопытством. Он был одет в безупречно чистый, простой темный костюм, который выглядел абсурдно и сюрреалистично неуместно в этой пыльной, пропитанной потом и мазутом жаре. Но не одежда заставила ледяную, тошнотворную волну страха пробежать по спине Алекса. У этого человека не было лица. Вернее, оно было, но на месте черт зияла идеальная, матовая, словно фарфоровая маска, гладкость, без рта, без носа, без намека на глаза. От него исходила аура такой нечеловеческой, абсолютной и безразличной мощи, что даже бушующая энергия Источника на мгновение отступила перед ней, встревоженная.

И Алекс все понял. Не Смит нашел способ. Этого человека не «находили». Он сам пришел, по собственной воле или по чьему-то приказу. Он был тем самым ключом, что без усилия открыл дверь, которую Алекс когда-то захлопнул. Эта безликая фигура была источником той самой чуждой, холодной магии, что отравляла Пустошь, тот самый диссонанс в музыке мира.

В этот миг Источник вздрогнул, словно живое, разумное существо, почувствовавшее нож у своего горла.

Он среагировал на присутствие буровой и этого безликого существа с инстинктивной яростью раненого зверя. Голубое сияние вспыхнуло ослепительно ярко, переходя в ультрафиолетовый спектр, и первая, предупредительная волна чистой энергии ударила по Алексу, находившемуся в его эпицентре.

Боль была неописуемой, за гранью любого человеческого опыта. Это не было похоже на огонь или электрический разряд. Ощущение, будто каждую клетку его тела, каждую молекулу, пытаются одновременно разорвать на атомы, растворить в этом море света. Его сознание, только что парившее в бесконечности, с чудовищной силой вогнали обратно в хрупкую, уязвимую скорлупку плоти. Он закричал, но звук потерялся в кипящей, бурлящей вокруг него светящейся воде.

Он инстинктивно попытался выплыть, сделать спасительный глоток воздуха, но вторая волна, более мощная, целенаправленная, отбросила его назад, в самую глубину, на дно бассейна. Источник боролся. Он пытался выжечь чужеродное присутствие, очиститься от скверны, и Алекс оказался заложником, находящимся внутри этого очищающего пламени. Его метало в кипящем свете, как щепку в сердцевине урагана. Вспышки памяти, обрывки прошлого, проносились перед его внутренним взором — лицо Лиры, озаренное улыбкой, суровое,