"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

— Живы, — выдавил он, медленно, будто против своей воли, опуская ствол. — Все… пока живы. Но город на осадном положении. Не из-за рейдеров или мутантов. Из-за… из-за тебя. — Он запнулся, с ненавистью выплевывая последнее слово и пытаясь найти нужные выражения. — Другой «ты». Он ведет людей Смита. Он владеет твоей магией, твоей внешностью, твоими повадками!

— И его не получается остановить, — констатировал Алекс, — сила Золотых кузнецов мощнее, чем то, что могут противопоставить ей жители Вольного города.

— Да, — прошептала Миа, наконец опуская свое оружие и с облегчением опираясь на приклад. — Погибли многие. Очень многие. Он… он выглядит в точности, как ты. Но в его глазах… там пустота. И такая боль, Алекс, такая бесконечная боль, что на нее невозможно смотреть без слез.

Алекс медленно кивнул, его лицо стало суровым. Он подошел ближе и сел на опрокинутый ржавый каркас сиденья, жестом, полным странного авторитета, предлагая им сделать то же самое. Разведчики, все еще ошеломленные и сбитые с толку, но уже не видящие в нем непосредственной угрозы, послушно устроились вокруг обломков, образуя некое подобие совета в этом храме разрушения.

— Расскажите мне все, — мягко, но твердо сказал Алекс. — С самого начала. Не упускайте ничего.

Хором, перебивая друг друга, вставляя реплики, они нарисовали картину хаоса. Отряды Смита, ведомые неизвестным магом, доклад разведчиков и страшная информация о внешности незнакомца, в точности совпадавшей с внешностью Алекса. О спорах между Рэйвен, Глитч и герцогом Аргенталем, об отчаянной вылазке Рэйвен и ее отряда, которая окончилась жестоким поражением и, наконец, об истощении магии.

Алекс слушал, не перебивая, его взгляд был устремлен куда-то вглубь себя. Его лицо оставалось спокойным, напоминая маску, но по едва заметному напряжению в уголках губ и по тому, как сузились его глаза, было видно, какую бурю он сдерживает внутри. Он не выражал ни гнева на двойника, ни удивления подлостью Смита. Каждое их слово лишь складывалось в ту цельную, ужасающую картину, которую он уже видел, чувствуя боль мира своими новыми нервами.

Когда они закончили, воцарилась тягостная, густая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра в ребрах мертвых машин.

— Что это такое, Алекс? — наконец спросил Лео, и в его голосе звучала не просьба, а отчаянная мольба человека, пытающегося понять абсурдность происходящего. — Что это… за призрак? Откуда он взялся?

Алекс перевел взгляд с него на бескрайнюю, багровеющую под заходящим солнцем пустыню за пределами развалин.

— То, что вы видели в Вольном городе, — это лишь симптом, внешнее проявление. Болезнь, которая поразила наш мир, гораздо глубже и страшнее. — Он медленно обвел их взглядом, и в глубине его зрачков вспыхнуло и погасло то самое голубое сияние Источника, заставив их невольно замереть. — Я был там. У самого сердца Пустоши. То, что мы называем магией, что дает жизнь этому миру, несмотря ни на что, что заставляет кактус цвести посреди раскаленного песка. Это живой, мыслящий, чувствующий организм. И Смит копается в открытой ране, занося туда еще больше инфекции. Настанет момент и скоро, что эту рану уже не исцелить.

Джек скрипнул зубами от злости. Тео побледнел еще больше, и шрам на его щеке выделился багровым рубцом.

— И этот клон, этот двойник… — Алекс на мгновение замолчал, и впервые за весь разговор на его лице появилась тень неподдельной, глубокой боли, как от старой, ноющей раны. — Он не просто оружие, созданное, чтобы дискредитировать меня. Он — часть меня. Моя отраженная боль. Все мои страхи, все сомнения, вся ярость и отчаяние, которые я носил в себе, когда только пришел в этот мир, потерянный и напуганный. Все темное, что я в себе подавлял, чтобы выжить и идти вперед. Смит создал мою темную копию.

Он посмотрел на них, и его взгляд был полон невыразимой жалости — и к ним, стоявшим на грани гибели, и к тому, что он собирался сказать, понимая, насколько это будет сложно принять.

— Я вернулся не для того, чтобы сражаться с ним в привычном понимании этого слова, — тихо, но очень четко произнес Алекс. — Я вернулся, чтобы исцелить. Исцелить рану, которую наносят Источнику. И, возможно… исцелить его самого.

Он встал, его фигура на фоне багровеющего, почти кровавого закатного неба казалась монолитом, высеченным из самой вечности.

— И чтобы победить в этой войне, мне нужно будет не уничтожить его. Мне нужно будет понять его. Принять ту боль, что его породила.

Разведчики смотрели на него, и постепенно животный страх в их глазах начал сменяться чем-то другим. Не пониманием — до конца они его не поняли и, возможно, никогда не поймут. Но в их уставших, отчаявшихся сердцах зажглась маленькая, но упрямая искра надежды. Они смотрели не на солдата, вернувшегося с далекой войны. Они смотрели на человека, вернувшегося из самого сердца мира, и в его спокойной, неумолимой, как течение реки, решимости была сила, против которой не устоять никому.

— Ведите меня в Вольный город, — сказал Алекс. И в этих простых словах слились воедино и приказ лидера, и просьба друга, и железное обещание спасителя.