"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

но честное выражение лица герцога Аргенталя, беззаботный смех Глитч. Он видел Вольный город, его кривые, пыльные улочки, его упрямых, несгибаемых людей. Он видел бесконечные колонны клонов Смита, марширующих по пустыне под безразличным солнцем. И он видел того, Другого — своего двойника, своего темного близнеца, чьи глаза, единственное, что было в них живым, были наполнены ненавистью, обидой и всепоглощающей болью.

— Я не умру здесь. Не сейчас. Не таким образом, — пронеслась у него в голове мысль, обладающая ясностью, рожденной только на самой грани гибели. Эта мысль не была мольбой или надеждой. Она была приказом, данным самому себе, реальности и Источнику.

Алекс тогда он перестал бороться. Он перестал пытаться вырваться, сопротивляться всесокрушающему потоку. Вместо этого он сосредоточился, как никогда в жизни. Он собрал в единый, алмазной твердости кулак всю свою волю, всю свою боль, всю свою любовь к этому миру и к тем, кого он оставил позади. Он не отталкивал энергию Источника — он раскрылся ей навстречу. Он пропустил ее через себя, принял ее слепой гнев как часть самого себя, как часть этого мира, который он поклялся защитить. Он стал ее проводником.

И случилось чудо. Волны отступили. Ярость Источника сменилась на понимание, на признание.

Алекс просто поднялся на поверхность, словно его вытолкнула сама вода, принявшая его теперь как родного. Он выбрался на каменный край бассейна и рухнул навзничь, тяжело и прерывисто дыша, всем телом ощущая жгучую боль и полное истощение. Но сквозь эту физическую немощь пробивалось новое, невероятное, доселе неведомое чувство.

Он все еще чувствовал его. Источник. И не только его. Он чувствовал пульс всей Пустоши. Каждую новую трещину в земле, рождающуюся под тоннами скалы где-то далеко, каждый упрямый корень сухого куста, цеплявшийся за жизнь за много миль отсюда, каждый испуганный удар крошечного сердца тушканчика в своей глубокой норке. Он был подключен. Напрямую. Без посредников, без фильтров. Он стал нервным окончанием гигантского, живого, дышащего организма.

И сквозь эту гигантскую, вибрирующую паутину жизни он почувствовал другую боль — острую, пронзительную, как отчаянный крик в ночи. Боль Вольного города. Боль его друзей.

Он вскочил на ноги. Усталости, еще секунду назад сковывавшей его мышцы, как не бывало. Ее сменила странная, бьющая через край энергия. В его глазах, обращенных к входу в пещеру, горело то самое холодное, целеустремленное пламя, которое видели в нем его враги.

Знание пришло к нему как озарение, переданное самой землей, самой ее душой. Миру грозила опасность, по сравнению с которой ограниченные амбиции Смита были детской, глупой шалостью. Тот безликий человек был лишь предвестником, симптомом гораздо более страшной болезни, которая медленно, но верно пожирала реальность изнутри.

Он должен был вернуться. Сейчас же.

Путь назад занял считанные дни, словно пространство сжималось перед ним, подчиняясь его новой воле. Он двигался, как тень, с неестественной скоростью и ловкостью, используя овраги и скальные выступы, которые будто сама земля подставляла ему под ноги, направляя его. Он заранее чувствовал и обходил стаи мутантов, ощущая их примитивное, голодное сознание за целую милю, и они, в свою очередь, замирали, чувствуя в нем не добычу, а нечто большее, нечто древнее и опасное, заставлявшее их инстинкты кричать об опасности.

Именно так, следуя за тихим зовом чужих сердец, он и наткнулся на них.

Трое разведчиков из Вольного города, выглядевших смертельно уставшими и напряженными, устроили скромный привал в развалинах старого автосалона. Ржавые остовы машин, словно скелеты доисторических животных, торчали из песка. Алекс почувствовал их сердца — учащенно бьющиеся, наполненные тревогой и усталостью. Он вышел из сгущающихся вечерних теней прямо перед ними, нарочно ступив на хрустящий под ногой пластик, чтобы они его услышали и не открыли огонь от испуга.

И все же реакция была мгновенной и предсказуемой. Винтовки взвелись с отточенными, вымуштрованными движениями, три смертоносных ствола уставились на него из темноты. Молодые, испуганные, загорелые дочерна и обветренные лица. Но в их широко раскрытых глазах он увидел не просто страх перед незнакомцем в пустыне. Он увидел ужас, обращенный конкретно на него. Они узнали его. И это узнавание не несло в себе ничего хорошего.

— Не двигаться! К земле! — срывающимся, полным адреналина голосом скомандовал самый старший из них, парень с неопрятным шрамом, пересекающим щеку.

Алекс медленно, плавно поднял руки, показывая, что они пусты. Он стоял абсолютно спокойно, его дыхание было ровным и глубоким. Он смотрел на них не как на врагов, а как на заблудших, испуганных детей, и в его взгляде не было ни угрозы, ни паники. Лишь глубокая, всепонимающая, почти отцовская печаль.

— Я не тот, кого вы боитесь, — сказал он. Его голос был тихим, но он прозвучал с такой невероятной внутренней силой и убежденностью, что разведчики невольно вздрогнули, и стволы их винтовок дрогнули.

— Это… это он может так говорить, — прошептал второй, совсем юный, почти мальчик, с глазами полными суеверного страха. Он говорит тихо, но так, что слышно всем.

— Я знаю, — сказал Алекс, и его голос стал еще мягче, пытаясь успокоить их. — Я знаю о нем. О том, кто выдает себя за меня. О том, кто носит мое лицо.

Тот, что со шрамом, не опуская винтовку, сжал ее приклад так, что его костяшки побелели. Но его палец ослаб на спусковом крючке.

— Докажи, — хрипло бросил он вызов. — Докажи, что ты не он.

— Ваши имена — Тео. — Алекс медленно кивнул на парня со шрамом на лице. — Джек. — Его взгляд перешел на самого молодого. — И Миа. Вы из отряда Рэйвен. Помимо Рэйвен командует в городе герцог Аргенталь. Техникой занимается девушка по имени Глитч.

Глаза Лео расширились. Чужак не мог знать ни их имен, ни имен их предводителей.

— Это и правда ты!.. — не выдержала Миа, ее рука с оружием начала дрожать.

— Рэйвен жива? Виктор? Глитч? — спросил Алекс, и в его голосе, таком уверенном секунду назад, впервые прозвучала неподдельная, человеческая